О книге «Ополченский романс»

Всегда книги ЗП открываю с опаской: а вдруг не вштырит, не зацепит, в сердце защемит, что исписался он, себя уж повторяет. отстал от жизни или в ней увяз, довольный славой и деньгами, и стал писать с уверенностью в том, что все, что нахаркает есть искусство…

И вот мне привезли с Московской книжной «Ополченский романс», прочел я первое в рассказе «Жизнь» предложение: «Теперь у него было белая «пятерка»…и залип, как теперь любят выражаться.

Мне за Захара страшно постоянно, как за человека и отца, как за сына и мужа, и как за писателя, конечно, тоже страшно, но я сегодня в очередной раз убедился, что пока бояться нечего, он не исписался, порох есть и вдохновенье с мастерством не делись никуда. Первого рассказа хватило мне, чтоб в этом убедиться.

Читать Захара тяжело. там не про лютики и целки, как у Сорокина и Ерофеева Второго, там пот и кровь, там смерть и ужас, но и поэзия жива.

Признаться в любви к творчеству ЗП не всякий смеет, тут мужество нужно. чтоб выйти из ряда соплеменников и соратников по цеху, но вот недавно уже пробившийся почти в знаменитости ПП публично взял и выделил Захара, зная, что от собратьев прилетит, за что ему респект и уважуха, как некоторые любят говорить… Я не люблю, но так для следующего за мною поколения понятней…

Многим коллегам ЗП будет обидно прочесть эту книгу, коли возьмут в руки…они надеются, что ЗП как беллетрист испекся, ваяеет ЖЗЛ, а про простой народ и жизнь обыденную писать уже не может, забронзовел и заначалился…

Хрен вам…

Не читайте. завидуйте молчком, коль не дано ни ума, ни мужества признать, что в русских селеньях не только бабы есть, но есть и мужики.

***

Писатель Владимир Терехов:

«Прочитал три рассказа (или главки?) «Ополченского романса»:

«Жизнь», «Шахта» и «Дорога».

Залпом прочесть книгу не хватает ни души, ни нервов, ни мужества, наверное.

Хотя понимаю, что равнодушный к творчеству ЗП и общественно-политическим реалиям России может эту книгу бегло пролистать и даже на полку свою не поставить…

А тех, которых от упоминания даже имени Захара начинает трясти, то эти тем более не будут ничего его читать.

А я ждал именно такого Захара Прилепина после его возвращения с Донбасса, но, видать, для того, чтобы писать так, как в «ОР». надо какой-то временной прогал, успокоение, отстраненность.

Сейчас подумал, что по каждому рассказу можно фильм поставить, но тут в режиссуре уровень соответствующий требуется…

Пока ждем экранизации «Обители», посмотрим, насколько вообще ЗП перелагаем, пока одни неудачи были, исключая короткометражку с ним в роли дежурного, но это только косвенно его…

Конечно, надо бы для сравнения еще кого-то почитать по этой теме, посравнивать, со стороны Киева тоже писатели сидят или сидели в окопах, тоже правду свою пишут…

За правду трудно воевать, поскольку ее как бы нет не только на земле, но даже выше?

Но вот, читая ЗП, я ощущаю, что есть она, вернее такое что-то, что есть и как бы нет, лишь в ощущениях дано и вербально невыразимо. И попытка ЗП как писателя опровергнуть утверждение, что мысль изреченная есть ложь, меня как читателя утешает, заставляет поверить, что мир понимает, что нельзя жить без идеалов, хотя с ними труднее, чем без них.

Я сознательно не пускаюсь в пересказы, чтобы не спойлерить, но уже хочется ЗП ставить в ряд и возносить, но, уверен, что и без меня найдутся любители аналогий и отыскания предтеч.

Тираж уже разошелся, и это вызывает надежду, что будет допечатка, книгу прочтут и поймут, что живут в великую эпоху и рядом с великими. И потомки осознают, что были в наше время агитаторы, горланы, главари, поэты были, а некоторые так и все в себе вмещали это.

Своим «ОР» ЗП многих стер и имя свое на скрижалях истории еще раз выбил».

***

Алексей Колобродов, 31.08.2020

Книга многослойная. Захар почти в одиночку формирует литературный канон донбасской войны, прописывает не столько ее историю, сколько ее место в общей русской судьбе и особый героико-трагический стиль. Тут и книга публицистики, где он намеренно увел себя в тень, «Всё, что должно разрешиться», и экзистенциальный роман «Некоторые не подадут в ад» (за который ему особо прилетало именно от людей, глуховатых к контексту), и составленный им поэтический сборник «Я — израненная земля», который должен был сделаться событием духовной жизни страны, а сделался, увы, только событием в жизнях его авторов. Тоже, впрочем, немало… Ну и вот «Ополченский романс», как его Захар обозначил, «14 треков в разном ритме», типа альбом, а я бы по старинке назвал «романом в рассказах» — со сквозными персонажами (многих ты не то чтобы узнаешь, скорее угадаешь), нелинейной хронологией, отлично прописанными характерами, единым, по сути, сюжетом — война, и что она делает с человеком. В общем, такой извод «лейтенантской» или, скажем, «комбатской» прозы, которую создает не генерация авторов, а Захар в одиночку. Мне не раз доводилось говорить, что он черпает энергию в мощной русской послереволюционной литературе 20-х годов. Весьма любопытная аналогия — «Конармия» Бабеля. Не самый близкий Захару Прилепину автор, а между тем отзывается у него всё чаще. В страстности и одновременно отстраненности интонации, твердом сплаве ландшафта и действия, понимания войны как стихии, которая обнуляет привычные формы существования и задает иные жизненные стандарты. При этом нет бабелевской национальной кичливости, преобладания натуралистических сюжетов. Выдержан куда более строгий, черно-белый стиль, цветные вкрапления появляются ровно там, где надо.

***

Душин Владимир, 15.09.2020

«Ополченческий романс» — цикл рассказов со сквозными героями: вот в одном рассказе мужик едет ополченцем на Донбасс, а в другом он уже командир взвода, держит оборону деревни; отпускник из России с позывным Дак, оказавшийся в гуще донбасской войны, появляется в нескольких рассказах, а вот капитан Лесенцов едет в отпуск, привозит на Донбасс жену с дочкой, и в финальном рассказе чуть не погибает на минном поле, и так далее. Очевидно, что сравнивать эту книгу будут с «Некоторые не попадут в ад», но там была исповедальная, автобиографическая, мемориальная (написанная по «горячим следам» гибели Захарченко, главы ДНР) история, а здесь проза, рассказы. И сравнивать их лучше с предыдущим сборником короткой прозы Захара Прилепина «Семь жизней», который я как читатель считаю одним из шедевров в жанре рассказа. Общее впечатление: первый опыт осмысления войны на Донбассе именно в художественном произведении. Военный быт, люди, словечки, сюжеты, байки, персонажи, мелкие детали (особенно ценятся на передовой женские тампоны и памперсы — незаменимая вещь при ранении) — здесь и интонация не такая, как в «Некоторые не попадут в ад». Там в центре повествования был сам автор, здесь картинки, ракурс, взгляд постоянно меняются: вот местный житель, ставший свидетелем расстрела, вот двое ополченцев, обнаружившие в заброшенном доме живого удава, вот пленные на блокпост пришли сдаваться… По стилю, по качеству прозы, по сюжетам книга мне напомнила и военные рассказы Лимонова, и «Донские рассказы» Шолохова, конечно.

***

Денисова Елена, 22.09.2020

«Ополченческий романс» — не продолжение «Некоторые не попадут в ад», как поначалу я считала. Это рассказы о людях на войне. Автор не идеализирует героев, они — разные, но, читая, понимаешь, что они, грешные, сами нуждаются в защите от тупости, злости, хамства. Классика жива любовью к людям, а значит, книги Захара Прилепина станут классикой.

 

Купить книги:

               

 



Соратники и друзья
Сергей Шаргунов

На правах рекламы: