Читатели о книге «Есенин. Обещая встречу впереди». Часть 3

Наталья Михайловна Боброва, главный библиотекарь отдела работы с читателями Центральной городской библиотеки, Заслуженный работник культуры РФ, 08.06.2020

«Уже два этих имени — Прилепин и Есенин — голосуют за то, чтобы обязательно прочитать эту книгу. Я очень люблю Есенина и читала почти все монографии, статьи, романы про этого гениального поэта и интереснейший биографический материал в книге не был для меня открытием. Очень подробно о детстве, о женщинах, об отношениях с роднёй. Образы друзей и соперников — поэтов — яркие и выразительные: Клюев, Городецкий, Наседкин, Мариенгоф, Эрлих. Раньше для меня это были просто имена близких Есенину людей, а Прилепин нарисовал личности. Естественно, это его к ним отношение, но и теперь и моё, читателя.

Книга толстая, но читается легко, и оторваться от неё невозможно. Это всё замечательный прилепинский стиль: живо, энергично, заразительно. А ещё (спасибо издателям) много новых и качественных фотографий. И стихи. Чудные есенинские строчки. Автор любит поэзию Есенина и тоже считает его гениальным. Поэту не было и тридцати, и уход его был трагическим, а Прилепин написал оптимистическую книгу о короткой, но яркой жизни. Ничего не скрывая, написал про все есенинские выходки, хулиганство, пьянство, неблагородные стыдные поступки. Прилепин восхищается явлением поэта, как чудом: „Свет не выбирает, кому явиться“. Предпочитает иметь дело с человеком, который о себе всё сказал сам своим творчеством.

Есенин — всё русское разом.

Святость и расхристанность, воинственность и добротолюбие, нежность и наглость, стремление к порядку и страсть к разгрому, широкая имперская всепрощающая душа и дерзкая привычка называть вещи своими именами, беспутство судьбы и высокая, пожизненная, смертная ответственность за всё содеянное и сказанное.
Поэтому книга вышла радостная, а не трагичная как предыдущая у отца и сына Куняевых „Жизнь Есенина“ или в сериале с Сергеем Безруковым.

P. S. Прилепин придерживается официальной версии самоубийства Есенина. В „Эпилоге“ рассказывает о детях и женах, друзьях-поэтах после смерти Есенина. Вот этого я ещё нигде не читала».

***

Замечательная книга!
Дочитываю с тем известным нам всем ощущением, когда конец знаешь, разумеется, и все-таки воссозданная реальность настолько ярка, что не то чтобы всерьез надеешься на другой финал, но есть едва ли не подсознательная иллюзия, что пока книга не дочитана, жизнь героя еще длится.

***

Прежде чем взяться за эту книгу, стоит определиться — кто для вас Сергей Есенин?

Голубоглазый рязанский парнишка, влюблённый в святую Русь, поля, луга и гаснущие крылья заката?

Гремящий небесный барабанщик, поющий в ладонях советской власти, идущий сплотить весь мир?

Хулиган-имажинист, задиристый и звонкий, нахальный вития в золотом нимбе кудрей?

Или просто тихий спивающийся гений, не примкнувший ни к одному берегу?

Да, чуть не забыл — жертва кровожадных чекистов во главе с Гошей Куценко? Ну как сейчас эту строку из песни вон?

Определитесь, пожалуйста.

У вас в любом случае пригорит.

Захар Прилепин вынесет вам поэта на расшитом петухами полотенце. Со всей своей прилепинской бескомпромиссностью: вот он, ваш Есенин. Вот такой он. И другого Есенина у меня для вас нет.

И русский, и советский; и откровенно к богу дерзкий, и глубоко религиозный; и деревенский до самого костяного нутра, и мечтающий весь мир — к ногтю; и любящий трепетно, и безжалостный, жестокий и равнодушный.

Поэт. Гений. Человек.

И был ли другой Есенин? И был ли он нужен другим?

Биография Сергея Есенина — такая мозаика, что, кажется, каждый, кто был с поэтом знаком, только и делал, что записывал: каждый его шаг, каждое слово и мысль даже каждую. И всё это Захар Прилепин собрал, сложил — бережно, скрупулёзно — и вынес нам, повторюсь, как самым дорогим людям, — на расшитом полотенце.

Описание последнего года жизни Есенина читать невыносимо трудно. Спивался, сгорал, убивал себя — сколько таких слов мы слышали. Но тот, кто видел, как спиваются простые русские мужики в деревнях или маленьких посёлках (тут каждое слово можно заменить), тот поймёт. Может быть, не гениальные поэты, но прекрасные механики, чуткие бывшие школьные учителя, да и не так важно кто, у каждого свой талант. Но спиваются именно так — бесповоротно и не перекладывая ни на кого вины. Да и кого винить? Это ему места больше нет — в мире, в жизни.

И кто видел, тот спорить не станет — мог ли Есенин себя убить? Просто немного ускорить, перепрыгнуть на несколько ходов вперёд.

Спасибо, Захар. За книгу. За Есенина.

Читать.

***

Так получилось, что я знал много самоубийц. Все они, кроме одного, были дружелюбными и жизнерадостными людьми, с которыми я весело проводил время. Все они были мужчинами.

У тебя ведь запрограммированность Есенина на самоубийство, в первых же строках, сценой в храме Христа Спасителя утверждается, потом подтверждается новыми и новыми твоими наблюдениями, чтобы ко второй половине книги, после расставания с Мариенгофом, уже перейти в агонию человека, не находящего радости и смысла в кромешном сегодняшнем дне, тем худшем, чем ярче и счаcтливей были переживания детства и ранней юности.

Приходилось прерывать чтение второй половины твоего "Есенина", так тяжело было надолго погружаться в есенинскую, как ты говоришь, "богооставленность" или, как говорила твоя бабушка, "колготу". Я слишком хорошо понимаю, как это может получиться. Вспоминаю судьбу Цветаевой, совершенно безальтернативную. Логика безжалостная в ней была. У Есенина может не так очевидно, но тем не менее, я никогда не сомневался в его самоубийстве. Все эти спекуляции девяностых годов, насчёт того, что его убили, меня никогда не убеждали. Странно, что для поборников теорий убийства Есенина не убеждает столь по-моему очевидная, логика всей его жизни.

Моя бабушка очень любила Есенина. У нас был трёхтомник с корешками, оформленными в виде стволов берёз. За стеклом книжной полки стояла фотография белокурого юного поэта. Наверно, это бабушка неназойливо обратила на Есенина моё внимание и ещё в самой первой юности я его читал, именно в этом трёхтомнике. Особенно ярко помню впечатления от "Анны Снегиной". Какая-то буддийская умиротворённость, спокойствие, ельник в светляках. Я представлял себя этим Сергухой, приезжающим к бабушке с дедушкой на дачу. Дача была у меня заменителем деревни, где, по моим представлениям, должна была происходить настоящая жизнь, в отличие от городской, ненастоящей.

Есенин долгое время представлялся мне таким, как нарратор из "Анны Снегиной", элегантным, импозантным, умудрённым; удивительным образом нашедшим мир среди Революции и Гражданской войны. И в некотором смысле, он не только хотел быть/казаться таким, он таким был тоже.

Ещё он был хулиганом. Я об этом, конечно, всегда знал и, естественно, мне это нравилось. То что пьянствовал, ну что ж, кто не пьянствует? Потом проснулись демоны и овладели им. Но какой это на самом деле был ад, я узнал только из твоей книги. И это было очень больно. Выходки совершенно запредельные, свидетельство непереносимой внутренней боли - одной из черт его гениальности. И вот ещё тоже, как странно, судя по фотографиям: в последние месяцы опухший постаревший, а мёртвый - совсем мальчишка, заигравшийся и погибший.

Вот так и с русскими вообще: непонятно, что за народ, как с ними жить, как иметь дело? Чтобы русских переносить, надо их любить, как Айседора Дункан Есенина. Это тоже было для меня открытие в твоей книге: материнская, жертвенная любовь Айседоры к Есенину. Да разве только её любовь, а Галина Бениславская! Все вокруг любили (завистников и врагов, определённо, несравнимо меньше) и многие жертвовали, но человек всё равно сорвался и полетел в пропасть. Мальчик не повзрослел.

Сильнейшее впечатление на меня произвело, как последовательно, используя огромный фактический материал, с присущими тебе, убедительностью и тактом ты восстановил доброе имя стольких прекрасных, любивших Есенина и им любимых людей, ещё при жизни и уже будучи мёртвыми, оклеветанных. Прежде всего, это несчастный Вольф Эрлих, но и Галина Бениславская, и Зинаида Райх, и Леонид Каннегисер, и Мариенгоф тоже. Если души умерших могут покровительствовать живым, ты уже точно под их опекой.

 

Купить книги:

               

 



Соратники и друзья
Сергей Шаргунов

На правах рекламы: