Отзывы читателей на книгу «Взвод»

Смирнова Татьяна:

Хороший язык, интересные факты. Воспринимать как учебник по литературе не стоит, читать — обязательно.

 

Козынцева Ульяна:

Новая книга замечательного автора. Читается достаточно легко и очень увлекательно, как все книги Захара Прилепина. Эта книга очень заинтересует тех, кто увлекается историей России 19 века, а также литературой того же периода. Особенный интерес новая книга Захара Прилепина представляет для учителей литературы, так как дает новые интересные сведения о таких классиках, как Державин, Пушкин и многие другие.

 

Gachiko:

Да, бумага серая и межстрочный интервал большой… Только все это такие мелочи. Интервал нормальный. Бумага хоть и серая, но глянцевая почти. Это солидное издание. Иллюстрации черно-белые, но достойные. Ну и это же не детская книжка или подарочное издание!
Это исследование. Автор приводит список биографических и литературоведческих источников. И все-таки это исследование читается, как интереснейшее художественное произведение. И да, автор не обманывает, когда говорит о многом созвучном из книги нашим дням.
Если бы в мое время так рассказывали о поэтах Золотого века, я бы не считала их такими скучными и непонятными! Учителям на заметку))

 

Бердович Марина:

Первоначально книга покупалась в подарок ценителю классической литературы и ее создателей. Зацепила интересная подача материала, все-таки исторический материал, но подача художественная. Книгу можно читать с любой главы, они независимы. Текст весьма достойный, скорее даже основательный! Впрочем, как и все книги Прилепина))) (люблю его книги именно за эту черту)! Но качество печати оставляет желать лучшего. Бумага «туалетная» — тонкая и серая, шрифт достаточно мелкий с большими интервалами между строк. Иллюстраций мало и они черно-белые. Самое качественное в книге — это обложка, она «настоящая», цветная, с хорошей иллюстрацией! Оставляю книгу в своей библиотеке.

 

Васильева Татьяна:

«ВЗВОД» Захара Прилепина
Не богатством и властью, но доблестью и талантом.
Книга увлекает яркими биографиями доблестных героев Отечества, наделённых природой художественными талантами. Автор акцентирует внимание на фактах биографий, освещённых в работах, изданных ранее, и даёт свою оценку особенностей черт характера героев, в контексте событий и конфликтов исторической эпохи.
Приведены примеры тому, что творческие приёмы великих предшественников, откликаются эхом в работах мастеров последующих поколений, скрепляя звенья культурных традиций. Страницы книги знакомят читателя с генеалогией героев: наследниками с другими, не менее известными общественности, именами.
Любителей военной истории заинтересуют оживлённые автором описания баталий.
Динамичное изложение завоёвывает читателя с первых страниц.

 

valerongrach, 19.04.2017

Захар Прилепин и его книжка про «Взвод»

Зашел в книжный магазин, купил таки новую книжку Захара Прилепина «Взвод». Повелся на активную рекламу и раскрутку. И надо сказать не пожалел. Если говорить о содержании книги.

Собственно, я, когда покупал, предварительно уже ознакомился с отрывками и поэтому решил, что стоит купить в бумаге. По стилю подачи Прилепин написал что-то вроде жизнеописаний из ЖЛЗ, только короче и сжатее. Как сейчас принято говорить — «в инфостиле». Читать интересно, написано бодро, есть моменты, про которые я вообще был не в курсе. Даже про таких известных личностей как Державин и Давыдов.

Ну, а про то, что Чаадаев прославился не только в качестве чувака из учебника литературы для 8 класса, но и на ратном поле я вообще до сих пор не знал, к своему стыду. Хотя вроде историей XIX века малость интересуюсь. Но видно, как-то выборочно, к своему стыду.

Книжка издана издательством АСТ. Довольно толстый том — больше 700 страниц. На самом деле — этого добились умелым подбором шрифта и межстрочного интервала. Если бы печатали другим шрифтом и не делали интервалы между строками по сантиметру — уложились бы страниц в 500 максимум. Еще надо отметить, что сэкономили на бумаге — она откровенно папиросная, что печально. Я в последнее время как-то покупаю в основном книжки «Евразии» и «Нигмы» в ценовой категории чуть подороже — но там качество издания намного выше.

Иллюстраций — минимум. Только портрет героя перед началом его жизнеописания. В этом плане тоже все скромно. Пример того, как надо издавать такие книги — посмотрите, как издают Акунина. Что его «История», что «Истории про людей и зверей» — любо дорого глянуть и полистать. В общем, за издание — тройка, за содержание — однозначно пятерка.

Резюме — отличная книга, которой не хватило оформления. Читать надо обязательно. Но хотелось бы издание покачественнее.

 

Анатолий Сердинов, 21.04.2017

На днях закончил читать первое собрание биографий литераторов под названием «Взвод. Офицеры и ополченцы русской литературы», которое написал Захар Прилепин. Еще до издания, книга наделала много шума, ярые критики набросились с вопросом: «Как так?! Литературные гении воюют?!». А вот так.

Следует сказать, что книга представляет собой историческое исследование. Хорошая работа проведена с архивными документами, перепиской того времени. Стоит отметить, что труд этот нелегок.

Не буду углубляться в разбор биографий каждого литератора, а остановлюсь лишь на одном примере, ярко показывающем, что книга должна быть прочитана не только в вузах, с ней можно и подружиться в школе. Как человек немного учительствующий, веду факультатив под названием «История и современность кубанского казачества» в 5-6-х классах. И вот недавно мы рассматривали с пятым классом подвиг защитников Ольгинского куреня, относящийся к 1810 году. Ребята спросили у меня, чем еще знаменито это место, а так как человек нездешний, то пообещал им рассказать на следующем уроке. Тут-то и книга пригодилась. Ученики узнали о Павле Александровиче Катенине — русском поэте, драматурге, критике и военном человеке в одном лице.

В Ольгинском укреплении он оказался в 1835 году, где ожидал возвращения отряда Вельяминова, предпринимавшего походы за Кубань. И время, проведенное в укреплении, было весьма плодотворным — была написана поэма «Инвалид Горев» — даже есть легенда, будто отправной точкой для ее написания послужил разговор с солдатом, служившим там.

Не был обойден вниманием и Александр Бестужев-Марлинский, тоже бывавший подолгу в Ольгинском укреплении. И именно оттуда он посылал отрывки из повести «Он был убит».

Как вам межпредметная связь? И уже есть результаты — ребята попросили учителя литературы познакомить их с творчеством литераторов, побывавших на Кубани. Отрывки, прочитанные из «Взвода.» сыграли здесь немаловажную роль. Поэтому книга обязательно должна появиться в школьных библиотеках.

Я же решил дальше продолжить изучение Ольгинского кордона — того места, куда прям как магнитом тянуло литературных людей. Знаменитый Михаил Юрьевич Лермонтов тоже там бывал и его история пребывания не менее интересная. Бесспорно, детвора будет обеспечена знаниями о своем регионе.

Захар Прилепин (Zakhar Prilepin) говорю большое педагогическое спасибо! Ждем второго тома.

 

Анна Берневик, 09.04.2017

«ВЗВОД» Захара Прилепина

«За нами стоит спецназ русской литературы…»
***
Мне бой знаком — люблю я звук мечей;
От первых лет поклонник бранной славы
Люблю войны кровавые забавы…

Я не просто прочитала книгу, а пронеслась по страницам боевых подвигов достойных сынов своего Отечества.

Еще в самом предисловии автор будто приглашает нас расположиться поудобнее в кресле, налить чашку горячего чаю и начать путешествие по Золотому веку.
Вот мой скромный отзыв, пока свежи эмоции.

Поручик Гаврила Державин участвовал в подавлении Пугачевского бунта, где исполнял роль контрразведчика. Он всегда спешил в саму гущу событий. До самой смерти он воспевал русского воина, его славу.

«Державин преподал важнейший, доныне кажущийся для многих недостижимым урок: он мог ревностно, упрямо, последовательно служить не только Родине, но и государству, которые досужие мыслители новых времён так любили разделять, — и остаться при этом великим поэтом».

Листаем далее и видим, что перед нами не просто патриот и русофил, а «один из центральных персонажей русской словесности» Адмирал Александр Шишков.
Воевать ему предстояло не только на поле боя, но и внутри своей страны — за русский язык. Как это знакомо — преклонение перед всем европейским и подражание оному, но при этом стыдиться исконно русского. Радетель за свою культуру считается «мракобесом».

Но чем дальше, тем актуальнее.

А вот он дерзкий и острый на язык генерал-лейтенант Денис Давыдов. С каким бешенством и остервенением он рвется в бой! Читаешь и думаешь, что на этого красавца и войн не хватит! Ан нет, везде успеет отличиться, в том числе и на литературном поприще. Французов бил, брал города и партизанил.

Вот хотя бы, например:

«Поучаствовав в десятках сражений, ночных экспедиций, сабельных рубок, атак и отступлений, за два года войны Давыдов не был даже ранен». Каков!

Я не поэт, я — партизан, казак.
Я иногда бывал на Пинде, но наскоком,
И беззаботно, кое-как,
Раскидывал перед Кастальским током
Мой независимый бивак.
Нет, не наезднику пристало
Петь, в креслах развалясь, лень, негу и покой.
Пусть грянет Русь военною грозой —
Я в этой песни запевало!

А кто не знает русского поэта Фёдора Глинку? А полковника Глинку?
Его народные песни любят и знают в наши дни.

Бравый офицер и патриот. В 26 лет он уже участвует в третьей по счету войне. Следя за судьбой Глинки, мы параллельно знакомимся с легендарным генералом Милорадовичем.

«Русский человек и война — одна из главных тем Фёдора Глинки (наряду с христианской и богоискательской)».

«Не забыть имя своё, не истечь желчью, не отпасть от святыни: вот его тихие заветы».

Штабс-капитан Константин Батюшков в шестнадцать лет уже служит в народном просвещении. Но молодой поэт рвется на войну, участвует в ожесточенных боях и тем гордится.

«Начитанный и образованный, читавший Петрарку и Монтеня, он презирал патриотизм огульный, слепой. Но вместе с тем Батюшков почитал Отечество наивысшей ценностью».

Сколько противоречий в этом молодом человеке! Кумир Пушкина, но среди его последователей немало и более поздних поэтов. Какая яркая, но трагичная судьба.
Поэт и критик Павел Катенин «боевое крещение принял на Бородинском поле».
Дерзок был не только в строю, но и в быту. Льстить не умел, был прямолинеен, за что не раз поплатится.

Стоит только бросить взгляд на портрет этого наглеца — сразу виден характер.
Поэта и переводчика Петра Вяземского с детства приучали к венной дисциплине.
Перед нами интересная личность (хотя, так можно сказать про каждого героя этой книги) — сначала Вяземский ругает своё Отечество, одновременно выказывая обиду, что ему не дают в очередной раз умереть за него. При этом либерал Вяземский радеет за поляков.

Однако, удивительным образом, на него повлияют смерть дочери и Пушкина. Он многое пересмотрит. Мы видим, как изменились его политические взгляды, и как это отразилось в его творчестве. Вяземский сумел найти баланс между искренним патриотизмом и разумной критикой.

Гусар Пётр Чаадаев запомнился не только как аристократ с безупречным вкусом, но и как профессиональный военный, публицист и философ.

«Одним из важных признаков чаадаевской неотразимости будет его постепенная, печоринского толка, утомляемость от своих, в самом широком смысле, увлечений».
Владимир Раевский — поэт и полководец, патриот и каторжник, русофил и декабрист. По-моему этим все сказано.

Пройдя все тяготы войны, он не был сломлен ни допросами, ни ссылкой.

Остался верен народу и Отечеству.

И, наконец, Александр Бестужев-Марлинский.

«Аристократ, дуэлянт, каторжник, солдат — всё сразу».

Да, он исключителен. Как и другие его соотечественники, представленные выше. Однако даже смерть Бестужева породила немало мифов.

А что же Александр Сергеевич? А Пушкин, как точно подметил автор, объединяет всех, собранных в книге.

Вот они истинные патриоты своего Отечества. Что не имя — то легенда.

Война не мешала их литературному дару, а как раз наоборот, помогала.

Их шедевры рождались в сражениях, а размеренная и сытная жизнь им претила.
Читаешь, а в ушах звон стоит от залпов, во рту вкус крови, а в воздухе висит запах пороха и свинца.

Чего могли испугаться люди, которые не раз смотрели смерти в лицо?

А какая родословная у каждого?! Не опозорить память отцов, вот что важно. Любовь к Отчизне, своей культуре и памяти — вот что завещали они своим потомкам. Их мысли и подвиги запечатлены в строках бессмертных произведений.

И стоит ли удивляться сегодня прогрессивному человеку? Ведь и двести лет назад, читаешь и диву даёшься либералам. Москва еще дымится после пожара, а они сторонятся всего русского и воспевают европейскую культуру.

И не понятны им перемены в Вяземской, ибо он любит свою Родину, потому и критикует, а они нет.

Все это подмечает Прилепин в свойственной ему ироничной манере.

Иногда мелькают интересные факты, читая которые, поневоле задумаешься:
«русские в сражении потеряли убитыми и ранеными 210 человек, в том числе командира корабля „Мстислав“ — Григория Ивановича Муловского, который собирался совершить первое в России кругосветное путешествие (и это сделает Крузенштерн)».

Вот так судьба.

Бои настолько красочно описаны, что создается эффект присутствия.

Это была такая мясорубка, что страшно представить. А мы ведь можем только представить. Груда покалеченных тел, вывернутые внутренности, но при этом нужно было сохранять самообладание и идти в атаку. В любую секунду тебя могло разметать на куски, но пока ты слышишь свист пролетающего снаряда, значит, он тебя не настиг.

«А зарядить гладкоствольный пистолет, сидя в седле, — это целая работа».

Так имели ли эти господа право на щегольство и позерство? Еще как!

Гнали турка, француза, шведа и поляка, а между бойнями сочиняли, публиковались, становились масонами, разочаровывались и организовывали другие тайные союзы, влюблялись и стрелялись… Романтика! Дерзкие, храбрые, талантливые и мудрые — вот они яркие представители века Золотого.

«По отношению к мировой цивилизации мы находимся в совершенно особом положении, ещё не оценённом. Не имея никакой связи с происходящим в Европе, мы, следовательно, более бескорыстны, более безличны, более беспристрастны по всем предметам спора, нежели европейские люди. Мы являемся в некотором роде законными судьями по всем высшим мировым вопросам». Это Пётр Чаадаев написал почти двести лет назад.

Ничего в мире не меняется. И мы должны сохранить это в своей памяти, ибо оппонент тоже не меняется из века в век.

Вот они выстроились красавцы в линию. Каждому не терпится ринуться в бой. А за ними десятки других боевых товарищей. Настоящий спецназ русской литературы. И кто посмеет их упрекнуть в излишнем милитаризме?

Буду ждать следующий том, а пока пойду, почитаю стихи. Начну, пожалуй, с «Инвалида Горева».

 

Сталь Александр Николаевич, 36 лет:

О книге «Взвод»

У Прилепина просто энциклопедические знания русской поэзии, русской литературы, русской истории. Я читал не все его художественные романы, но книги о литературе — читаю все. Во-первых, они очень содержательны, во-вторых — написаны очень живым, ярким языком. Главная идея книги — поэты 19 века могли быть как либералами, так и консерваторами, но при этом они всегда, во всех случаях были патриотами России (что о нынешних «либералах» сказать нельзя) и с честью отстаивали интересы своего государства — если надо — с оружием в руках. Если так можно выразиться, то «КПД» (объем полезных знаний, полученных за время прочтения) книги — очень высок. Большая часть персонажей книги (ну, кроме Державина, Давыдова, Марлинского и Вяземского) была мне знакома только по фамилиям — ничего из них я не читал и их судьбы не знал. А за каждым оказалась живая, яркая, интересная история. Для меня теперь все эти истории сплелись в общую историю страны. Недостатки — разве только большой объем книги и количество биографий, из-за чего в голове все несколько путается. По-хорошему разбить бы ее на пару томов. Ну, или читать не спеша, по биографии в неделю… Но написано захватывающе, не оторваться! Очень жду продолжение про Серебряный век.

 

Михаил Кесарь, 27.05.2017

Я всё-таки дочитал «Взвод» Прилепина. Где-то на середине понял, что придется перечитывать — с первого раза погружаешься в написанное и чисто глотаешь страницу за страницей, наслаждаясь стилем и текстом, не успевая запомнить и отложить в памяти все те тонны информации, которые искусно вплетены в книгу.
Основное впечатление: эту книгу обязательно прочесть ВСЕМ. И желательно ввести в школьную программу отдельным предметом в классе этак 10. Главное чтобы не испортить её этим, а то ведь сколько прекрасных произведений пострадали от этого.
Итог: Это определенно одна из моих любимейших книг. Всем советую обязательно прочесть, узнаете очень много нового.

 

Сергей Тимофеев, 16.06.2017

Захар Прилепин «Взвод: офицеры и ополченцы русской литературы». Опыт рецензии.

Захар Прилепин заметил, что обычно на каждую из его книг появляется около трехсот рецензий.
На «Взвод» вышло три.
Я рискнул написать четвертую.
Не исключаю, что Захару она не понравятся, но здесь я уповаю на здравую мысль, приписанную автором «Взвода» Павлу Катенину: «… нелепо было бы убивать человека из-за критической статьи». И, правда — нелепо.

Начну с немаловажного.
К какому литературному жанру можно отнести это произведение?
В аннотации определения нет — «Взвод» назван здесь книгой.
С этим не поспоришь, книга и увесистая: «800 страниц убористого текста».
Кто-то назвал эту работу Прилепина романом и получил от него резкую отповедь: «„Взвод“ никакой не роман, но так как журналисты у нас люди, как правило, глубоко не образованные даже в области филологии, то спросу с них нет».
Может быть художественно-биографическая проза? Похоже. «Взвод» отчасти напоминает такой, коллективный ЖЗЛ. Да, но здесь же, внутри, собран, литературно-критически проанализированный поэтический альманах. В книге, кроме того присутствует несомненный, по крайней мере для меня, научно-исторический привкус. Оцените: библиография — около 200 названий, включая архивные материалы. Своим большим трудом Захар Прилепин вернул в литературный оборот фамилии, уже еле-еле освещаемые иссякающими лампадами российской памяти.
Но если задаться вопросом, о чем эта книга, зачем ее написал Захар Прилепин, то ответ будет однозначным: полемика. Главный заряд книги публицистический.
Вот так вот — всего и много и всё в одном флаконе, томе, то есть.
Попытка связать все перечисленные выше жанры воедино состоялась.
Получилось?
Скажу так: на мой взгляд — не совсем. Нет, в целом всё добротно, местами талантливо, но…
Дело в том, что каждый из охваченных видов литературы предъявляет к автору свои требования.
Историческая проза, к примеру, связана с последовательной, возможно даже скрупулезной обстоятельностью, а публицистика, напротив, живет в объятиях ярких, сильных и ловких, а главное — острых высказываний и иносказаний.
Прочитав несколько глав, понимаешь, в изложении есть единообразный повторяющийся ранжир: биография, описание воинских и гражданских подвигов и заслуг выбранного героя, набор его стихов, отсылка к поэзии иных времен, демонстрация глубины связи воина-поэта с современностью.

Хорошо сложилось с жизнеописанием Федора Глинки, где читателю открываются, редко кому знакомые, яркие перипетии вокруг вхождения на престол Николая Первого. Это интересно.
С остальными получилось не так ярко.

Захар Прилепин считает, что он написал хорошую книгу.
Возможно, что так оно и есть.
Но в борьбе за читательское внимание «Взвод» не выделяется. Таких хороших книг много. Как писал Александр Иванович Арнольди (1817—1898) — генерал от кавалерии, участник Кавказских походов и русско-турецкой войны 1877–1878 годов, военный губернатор Софии: « В то время мы все писали такие стихи».
Возникает правильный вопрос: почему же я взялся писать рецензию на это произведение Захара Прилепина, если оно мне кажется достаточно обыкновенным? Можно было бы и промолчать. Никому я ничего не должен и за язык меня никто не тянул.
Есть причина.
Непреодолимо толкнула меня к чтению «Взвода», статья Захара «Золотой век шлет привет». Вот это написано сочно, ярко, одним словом — сильно. Каждая фраза блестит, текст скроен ладно, всё «в строку». Прочитанное понравилась мне так, что захотелось окунуться в источник, из которого эссе было зачерпнуто.
Автор показал этот источник — «Взвод».
В результате сложения первого со вторым возникло ощущение: «Привет» — авангард, здесь настоящий бой: преодоление, боль…
А «Взвод» — тыл, обоз, если хотите.
Да, я знаю, одно без другого не бывает.
Победа дитя и тыла, и фронта.
Но так мы устроены: нам в книжке самое-самое яркое и сладкое подавай.

Есть еще один аспект.
«Взвод», это непринятый вызов.
Прилепин пишет: «Я думал, что меня будут оспаривать.
Я знал, что оспорить меня невозможно: любой человек, прочитавший книгу „Взвод“, с печалью или с радостью признает мою правоту…
Но всё произошло несколько иначе.
Книгу „Взвод: офицеры и ополченцы русской литературы“ было решено признать не существующей. Ведь оспаривать то, чего не существует, не имеет смысла».
Кому брошена перчатка-«Взвод»?
Она упала перед нашими рукопожатными, теми, кому Донбасс — неприятная, обездоливающая любителей хамона, обуза, а Крым, он, чей угодно, но не наш.
Их много. Можно сказать в московской пишущей среде они составляют большинство, они эту среду в основном и образуют.
Захар вышел на бой, а «вокруг тишина».
Прилепину нужна реакция. «Человек не мыслим вне общества» (Л.Толстой). Писатель Захар Прилепин не может проигнорировать своих коллег.
А они его могут.
А почему автор «Взвода» решил, что вызов должен быть принят?
Подавляющее большинство, ему тихо противостоящих, имеют в послужном списке только один впечатляющий подвиг — они геройски откосили от призыва, но ума у них достаточно, чтобы понять, поле боя, предложенное автором «Взвода», им категорически не подходит.
Дискутировать на тему войны и литературы с писателем, который реально ходит под пулями, это всё равно, что пытаться в театре переиграть вышедшую на сцену кошку.
Захар пригласил Быкова и всю его рать на прямую наводку.
Не вышли.
Разбираются.

И о самом главном.
Книга «Взвод» при всех достоинствах и недостатках призвана формировать у российского читателя образ положительного героя.
И не беда, что мы, в подавляющем своем большинстве, не воюем и стихов не пишем, основной мотив книги — патриотизм — нам доступен вполне.
Быть патриотом, это правильно. Об этом говорят со страниц книги все её герои от Державина до Бестужева-Марлинского. Немного по-разному, не сразу, некоторые со временем, не хором, но говорят.
И здесь мы сталкиваемся с основной проблемой всех времен и народов — идентификацией добра и зла.
У Прилепина патриотизм — высшая форма добра.
Но мы знаем, что есть и иные точки зрения, с указанием на место последнего прибежища негодяя.
Русская, российская проблема отношения к патриотизму, старше не только полемики западников и славянофилов, она идет через Петра, линия её теряется, проходя через переписку Ивана Грозного с изменщиком Андреем Курбским…
На поверхности все выглядит не очень замысловато. Реальный опыт западных стран, обеспечивающих, постоянно ускользающий от России технический и социальный прогресс, противостоит глубокой уверенности в необходимости и единовозможности поиска собственного пути.
«Не постепенными, не медленными успехами на поприще образованности; не долговременными, постоянными, трудными заслугами в деле человечества и просвещения, — нет: быстро и вооруженной рукой заняли мы почетное место в числе европейских держав» — это слова героя «Взвода» Петра Вяземского «еще до ухода от своих либеральных иллюзий».
Все это понятно.
Но есть и непонятное.

Прилепин сам в книге задает вопрос о природе «отчаянного русофильства» либерально настроенных «декабристов» и им по духу близких русских офицеров.
Объяснения автора такие:
— прошли войну, поэтому «кровью скреплены со своей землёй»;
— будущие декабристы «росли среди русских людей — у каждого была своя Арина Родионовна — и в русских пейзажах, и воевали рядом с русскими людьми».
Интересно, а почему этот вопрос у Прилепина вообще возник? Очевидно, это реакция на современное состояние, когда нынешние либералы, «выросшие среди русских людей…» в большой своей части являются матерыми русофобами.
Думаю, ответ Захара Прилепина не полон. Декабристы не только жили, они владели. Россия частью, дарованной дворянству, с людьми, жившими здесь, была их законной собственностью. Они и родину, и своё, кровное защищали. Не забудем, что Наполеон находился на грани отмены крепостного права в России.
И это наиглавнейшая причина.
Другой, не нынешний патриотизм был у героев «Взвода».
А вот либерализм остался прежним. Крепостническим: есть я (немножко — мы), а вокруг быдло, ватники по сегодняшнему.

Книга, по её прочтению, ставит и другую, более сложную проблему.
Почему Александр Шишков, из семьи, где было семеро детей и 15 душ крепостных, был и оставался яростным консерватором, а потомок самого Рюрика, богатейший Петр Вяземский — либерал, работы которого и сегодня в ходу у прекраснолицых.
Таких примеров много.
В чем причина? Семья? Окружение? Обстоятельства? Да, да и еще раз да. И все же?
Возможно, что основная причина кроется в глубинах нашего сознания, там, где находятся истоки эгоизма.
Всем людям присущ эгоцентризм (egocentrum) поскольку картина известной Homo sapiens части мироздания составляет основу, фундамент сознания, и каждому человеку принадлежит место в центре его индивидуального полотна.
Человек-эгоцентрик способен любить весь мир, но только в том его варианте, где он, со своим неизбывным эго, находится в самом центре. Именно этот мир и никакой иной, он готов спасать, защищать и совершенствовать.
Но эгоцентризм только плоскость эгоизма. Его объем определяется еще и уровнем самооценки человека — egoaltius, т. е. высотой той ступеньки социальной лестницы, которую он считает достойной себя. Разница между уровнем самооценки и реальным местом, занимаемым индивидом в социальной иерархии формирует критическую массу нереализованного эгоизма человека. Именно она определяет степень его потенциального противостояния реалиям общества, в котором он живет. Добавим к этому, что шкала на этой лестнице может быть для одного местячковая, а для другого — мировая.
Индивидуальное для каждого из нас соотношение между egocentrum и egoaltius лежит в основе деления людей на либералов и консерваторов. Противоречия между этими направлениями общественной мысли, проистекают из человеческой природы и существовали даже тогда, когда этих терминов еще никто не знал.
Консерватор (патерналист, славянофил, патриот) защищает и совершенствует мир под свои представления о его идеальном образе, и тем самым повышает свое egoaltius.
Либерал (западник, космополит) исчерпывающе определяет назначение окружающего его мира в обеспечении ему условий для роста egoaltius.
Противостояние между этими позициями вытекает из самой природы человека и поэтому неразрешимо, как неразрешимо и вечно противоречие между «жаворонками» и «совами».
Добро и зло могут таиться в любом обличии: и космополита, и патриота, поскольку даже эти основополагающие понятия морали не абсолютны. Мы их формируем при непрекращающемся, никем не регламентированном — спонтанном делении на консерваторов и либералов.

И в завершении.
«Взвод» Прилепин открыл мощной фигурой Гавриила Державина.
Сознайтесь, что вам сразу приходит на ум, когда вы слышите эту фамилию?
Конечно: «Старик Державин нас заметил / И, в гроб сходя, благословил…»
Не скрою, ждал я найти эти строки в жизнеописании Державина.
А вот их-то и не оказалось.
Более того, перечисляя поэтов, на которых Гаврила Романович оказал влияние, автор упоминает многих: Бродского (этого особо), Баратынского, Грибоедова, Тютчева, Брюсова, Блока… Юнну Мориц, включил он в этот список. А Пушкина в нём нет.
В этой связи вспомнился прижизненный музей Зураба Церетели на Большой Грузинской в Москве.
Там в одном из залов, представлена загогулина, собранная из маленьких моделей наиболее известных архитектурных памятников мира.
Подходят к этому произведению посетители и с удовольствием сообщают: «Это — Биг Бен», «А вот это — Пизанская башня»…
Даёт Церетели людям возможность продемонстрировать свою культурность…
А вот Захар Прилепин не даёт.

 

О.Артемий Владимиров, 19.06.2017

РЕЦЕНЗИЯ НА НОВУЮ КНИГУ ЗАХАРА ПРИЛЕПИНА

Новая книга Захара Прилепина «Взвод. Офицеры и ополченцы русской литературы» является замечательным явлением в нашей культурной жизни, не оцененным по достоинству, а точнее сказать, несправедливо замолчанным критикой.

В более чем 700-страничном труде помещены 10 воинских и одновременно творческих биографий наших самых заметных литераторов Золотого Века — от державного Гаврилы Державина до легендарного Александра Бестужева-Марлинского.

Подробнейшие сведения о лучших людях России первой половины 19-го столетия, добытые неутомимым исследователем, убежден, будут открытием для большинства читателей этой книги.

Она вообще изобилует открытиями, интересными не только любителям русской культуры, но и тем, кто считает себя специалистами в ней.

Непреходящая ценность исследования — в преодолении трафаретных подходов к истории, к тенденциозной трактовке личности поэта — в угоду мировоззренческой позиции автора.

Беспроигрышный козырь книги — интуиция Захара Прилепина, солдата и литератора. Его пафос — выявить органичную связь творчества и ратной биографии адмирала А.Шишкова и генерала Д. Давыдова, полковника Ф. Глинки и штабс-капитана К.Батюшкова…

Нам, читателям 21-го века совершенно непонятна психологическая черта этих героев: с одной стороны, всегдашняя готовность бить, без всякой пощады, врагов Отчизны, полагать живот за нее, смотря насильственной смерти в лицо; с другой — удивительная творческое богатство души, укорененной в национальной и европейской культурах, чудесная способность выражать себя в поэтических шедеврах.

Мне более чем импонируют авторские ум и такт, проявляющиеся в анализе мировоззрения таких сложных и противоречивых героев, как П.Катенин и П.Вяземский, П.Чаадаев и В.Раевский…

Понять и запечатлеть духовный рост одаренной талантами личности, не сводя ее восприятие к тем случайным суждениям, за которыми прячется благородное, пусть и не лишенное самолюбия сердце, — сложнейшая исследовательская задача.

Привлекает внимание и завоевывает симпатию читателя, виртуозное (иначе не скажешь) владение Захаром Прилепиным русским поэтическим материалом целых четырех столетий. Это позволяет ему безо всякого напряжения усматривать литературные аллюзии, выявлять корни поэтических школ плодовитого на новаторство Серебряного Века в наследии Вяземского, Бестужева-Марлинского и других поэтов-воинов.

Книга «Взвод» читается безотрывно еще и потому, что политические споры о судьбах России и Европы в литературных гостиных Золотого Века предваряют собой идейные схватки современных патриотов (как подлинных, так и поддельных) и либералов-пораженцев.

Главное открытие, которое делает читатель «Взвода» — новое видение биографий литераторов, живших в смутные дни декабрьского восстания и десятилетия спустя.

Несомненная любовь к Отчизне, испытанная в кровопролитных сражениях за Родину, помогла многим из них освободиться от струпов масонских увлечений и занять свое достойное место в идейном полку созидателей России. Таковы Д. Давыдов, П.Вяземский, К.Батюшков, В.Раевский и многие другие. Как известно, отошли от масонства В.Жуковский и А.Пушкин.

Захар Прилепин проводит смелые и бесспорные параллели: вечный польский вопрос и современная трагедия «Нэзалэжной» — в духовном плане явления единого порядка.

Отмечу про себя несомненные литературные достоинства авторского мышления и языка. Прилепинская речь чиста и честна. Свободная от длиннот и лишенная расплывчатости, она выдает живую душу, согретую христианским мировоззрением, но чуждую плаксивости. Нюни не приличествуют ополченцу.

Что же остается у нас в знаменателе после вдумчивого прочтения 700 страниц текста?

Незамутненный контроверзиями облик России и притягательный в его красоте образ русского человека, достойного именоваться сыном своей Отчизны.

Убежденность в том, что литература и судьбы Родины — вещи нераздельные.

Безусловное принятие умом и сердцем важной истины: невозможно отсиживаться в углу тому, кто дерзает обращать письменное слово к современникам о самом насущном:
долге и служении, вере и верности,
жизни и смерти за Отечество…

Протоиерей Артемий Владимиров,
член Союза писателей России

 

Купить книги:

               

 

Соратники и друзья
Сергей ШаргуновНовая газета в Нижнем Новгороде Нижегородская люстрация

На правах рекламы: