Ересь политкорректности, или Вся правда о патриотизме

Актуальное интервью

Захар Прилепин — писатель, которому о войне известно не только из художественных произведений и рассказов родных. Он воевал в Чечне, служил в ОМОНе. Патриотизм для Захара Прилепина не просто слова, это правда жизни и опыт, бесценный для настоящего мужчины. Писателя всегда интересовал человек в пограничных ситуациях. Вышел новый роман «Обитель» о лагере на Соловках в 20-е годы XIX века. А 8 мая на экранах появился и фильм Алексея Учителя «Восьмёрка» по произведению писателя, где герои — однополчане автора.

Есть такая фраза, которую вспоминают, когда говорят о патриотизме: это якобы «последнее прибежище негодяя»...

— Эту фразу просто не приводят целиком. В начале там есть слова о том, что это чувство, которое делает человека человеком, святое чувство, и оно присуще самым хорошим, лучшим людям, но бывают ещё и негодяи, для которых патриотизм является последним прибежищем. От этой фразы отрезали последнюю часть и используют её люди, которых раздражает чужой патриотизм. Они могут быть сами патриотами своей идеи, своей Родины, а вот чужой патриотизм вызывает у них чувство брезгливости или даже страха.

Великая Отечественная война большинство наших семей не обошла стороной, из ваших близких кто-то воевал?

— Мой дед по материнской линии Николай Егорович Нисифоров в 1942 году попал под Сталинград. Был контужен, но прошёл всю войну до 1945 года. В Венгрии закончил и ещё полтора года в лесах Западной Украины разбирался с отдельными нетрудовыми элементами. Он провоевал даже не четыре года, а пять лет. Другой дед был артиллеристом, участвовал в боях, попал в плен. Был освобождён в 1945 году американцами. Все братья и сёстры дедов тоже воевали.

Вам деды наверняка рассказывали, что такое война, как страшно всё это, и тем не менее вы поехали в Чечню, когда там начались военные действия. По сути, добровольно оказались в этом аду. Зачем?

— Мои деды никогда в рассказах о войне не употребляли никаких эпитетов о том, как война страшна, непереносима, ужасна. Они рассказывали об этом, как об одном из этапов своей крестьянской работы. Это был, с их точки зрения, такой мужской быт. Трудный, страшный, но быт. Обязанность.

Вам хотелось узнать нелицеприятную сторону жизни? Её изнанку?

— Я никогда не думал: «Хочу побывать на грани, преодолеть себя, понять, какова моя мужская цена». Этого в голову не приходило. Может быть, какие-то интуитивные вещи здесь и работают... Я спонтанно пошёл в ОМОН работать, поехал в Чечню. Сложилось как сложилось. Это был просто один из атрибутов той деятельности, которой я тогда занимался. Была командировка, поехал. Тысячи людей туда ездили, воевали миллионы.

Сейчас поддерживаете отношения с однополчанами?

— Не особо. Ну может, раз в два-три года встречаемся, в баню ходим.

Считается, что люди, которые побывали на войне, — это качественно другие личности, согласны?

— Конечно, опыт, связанный с войной или с грандиозным строительством, необходим мужчине, или он может быть отцом, желательно многодетным — в этом деле тоже можно получить комплекс сложных ощущений. Вообще есть же такое высказывание «Невоевавший мужик всё равно что нерожавшая баба». Чувство Родины всегда было связано напрямую с выживанием. Он идёт на войну, потому что знает, что иначе потеряет эту землю, свою женщину, своего ребёнка. Жизненные вопросы всегда решались очень сложно. Иногда приходится за них воевать. Иногда дипломатически всё разрешить, но так или иначе эту готовность защитить нужно носить при себе. И не стоит впадать в ересь бесконечной политкорректности и веры в то, что жизнь сегодня устроена как-то иначе. Человечество по-прежнему делит ресурсы, делит земли, нефть. Нации заботятся о своих детях, а о чужих гораздо меньше. Родина — это то, что можно потрогать и ощутить, она такая же, как твой ребёнок, как мать и твоя женщина. Она смотрит на тебя и надеется.

Как вы относитесь к присоединению Крыма?

— Как к личному празднику. Как к тому, о чём я и мечтать не мог, к тому, что мне подарили. Для меня это личное ликование. Я испытываю полный восторг от того, что это случилось с моей страной, с моим народом.

Вы автор произведения «Письмо товарищу Сталину». Как вы относитесь к этой личности? Есть мнение, что народ победил фашизм, а значение Сталина пре­увеличено.

— Он же был не просто руководителем государства, он был главнокомандующим. Принимал стратегические решения. И те, которые привели к позорным проигрышам в начале войны, и те, которые привели к победам. Всё на его совести имеет отношение к его стратегическим ошибкам и стратегическому дару. Сталин — это имя, которое вписано на века, до тех пор, пока существует русский язык. Кто-то будет нести это имя как крест, а кто-то будет идти с ним как со знаменем. Я принимаю это как данность.

Новый роман «Обитель» — о лагере на Соловках. Почему именно сейчас возникла лагерная тема? Или она, по-вашему, всегда актуальна для России?

— Это роман о Соловках в 20-е годы XIX века. Времена Достоевского. Об этом времени написано очень немного в литературе. Это тема о том, что какое-то количество разных людей находится на острие, на грани. Люди разные: одни — религиозные, другие — атеисты, третьи — святые, четвёртые — убийцы, пятые — воры, и все они оказываются в одном котле. Это крайне любопытная тема.

Один из известных российских миллиардеров обвинил вас в том, что вы призываете в своих книгах к революции, оправданно обвинил?

— Констатировал факт. Да, мои герои призывают к революции, а миллиардер Пётр Авен переживает за своё благополучие. У всех свои задачи. Пётр Авен считает, что малообеспеченные люди должны перед ним извиняться за то, что они такие малоимущие, а они считают наоборот. Такой вот традиционный русский вопрос.

Кстати, вы многодетный отец, у вас их четверо. Дети читают ваши книги?

— Старшему 16 лет. Он уже несколько лет назад прочитал всё, и самые жёсткие мои тексты.

А как же нецензурная лексика?

— Я думаю, что один просмотр программы Малахова гораздо страшнее нецензурной лексики. Не она страшна, страшна пошлость, которая заражает ребёнка. Из-за неё он перестаёт воспринимать горизонталь и вертикаль, верх и низ. Человека и Бога.

Каким, на ваш взгляд, должен быть парламент сегодня?

— Меня интересует, чтобы во власти находились люди действенные, профессиональные. Люди, у которых не только долг и служба с их деятельностью связаны, но и их жизнь. Как было с дворянством, которое было обязано служить. Как это было, например, во времена большевизма. Тебя могли зачистить, убить. И что бы мы про них сейчас ни говорили, они шли первыми и гибли первыми.

Марина Суранова, "Парламентская газета", 07.05.2014

Купить книги:

               

 

Соратники и друзья
Сергей ШаргуновНовая газета в Нижнем Новгороде Нижегородская люстрация

На правах рекламы: