Гостевая книга: Пообщаться друг с другом
19-09-2012 23:01:48
Белавкин Сергей
Ирине
Слишком уж быстро нашел себя Павел, купил гармошку, пару раз напился, и тут же встретил нужных людей. Повезло? Я в такое везение, как реалист, не верю. Общее нездоровье общества (пьянка, разврат) должны были сказаться и на нем. Уже в четвертой главе он начинает читать запрещенные книги. А любовь, в плане сексуальная страсть, вовсе не прослеживается. Он что, импотент? Так что, уважаемая Ирина, роман слаб и неубедителен. А вообще творчество Горького очень ценю, один из моих любимых писателей.
С уважением, Сергей Белавкин.
Белавкин Сергей
Ирине
Слишком уж быстро нашел себя Павел, купил гармошку, пару раз напился, и тут же встретил нужных людей. Повезло? Я в такое везение, как реалист, не верю. Общее нездоровье общества (пьянка, разврат) должны были сказаться и на нем. Уже в четвертой главе он начинает читать запрещенные книги. А любовь, в плане сексуальная страсть, вовсе не прослеживается. Он что, импотент? Так что, уважаемая Ирина, роман слаб и неубедителен. А вообще творчество Горького очень ценю, один из моих любимых писателей.
С уважением, Сергей Белавкин.
20-09-2012 05:26:34
Наталья
Хочу Вам напомнить, Сергей, что Пётр Заломов - не выдумка, а реальный прототип Павла Власова. Он откуда взялся? С Марса прилетел?
Наталья
Хочу Вам напомнить, Сергей, что Пётр Заломов - не выдумка, а реальный прототип Павла Власова. Он откуда взялся? С Марса прилетел?
20-09-2012 05:31:47
ирина
У Горького люблю только " Детство". "Мать" ,конечно, схематичный роман, каркас есть, обшивки нет. Но простой и понятный. По поводу секса: если честно, то уже утомили некоторые писатели описанием половых гигантов.
ирина
У Горького люблю только " Детство". "Мать" ,конечно, схематичный роман, каркас есть, обшивки нет. Но простой и понятный. По поводу секса: если честно, то уже утомили некоторые писатели описанием половых гигантов.
20-09-2012 07:29:53
Наталья
Сергей, а "Источник ненависти" - тоже Ваша вещь?..
Нет, ну, мы так не договаривались. Речь шла всего лишь о пессимизме, а здесь на лицо приступы неконтролируемой ярости. Это к доктору Фрейду. Он заглянет к Вам детство, в пубертатный период, исследует взаимоотношения с предками и, само собой, с противоположным полом. Собака зарыта где-то здесь.
Насчёт того, был ли Павел Власов импотентом, это вряд ли. Импотенты чаще всего и зациклены на сексе, а, стало быть, потеряны для сублимации, читай - революции. Ждать от них ярких, творческих действий не приходится.
С уважением, Наталья.
Наталья
Сергей, а "Источник ненависти" - тоже Ваша вещь?..
Нет, ну, мы так не договаривались. Речь шла всего лишь о пессимизме, а здесь на лицо приступы неконтролируемой ярости. Это к доктору Фрейду. Он заглянет к Вам детство, в пубертатный период, исследует взаимоотношения с предками и, само собой, с противоположным полом. Собака зарыта где-то здесь.
Насчёт того, был ли Павел Власов импотентом, это вряд ли. Импотенты чаще всего и зациклены на сексе, а, стало быть, потеряны для сублимации, читай - революции. Ждать от них ярких, творческих действий не приходится.
С уважением, Наталья.
20-09-2012 15:42:20
Белавкин Сергей
А ЭТО О ЛЮБВИ (написано давно, в одном из романов)
А тема все та же-о нереализованности человека)
Внизу живота томилось болезненно-сладостное, невыплеснутое. Куда бы деть руки? Я ждал. Ждал ее…
Она запаздывала. Не беда, они все такие. Надо предстать в лучшем виде, накраситься, выбрать соответствующий наряд. Хочу, чтобы она не надевала нижнего белья. Мы будем целоваться в скверике на лавочке, а я буду трогать ее розовую плоть. Выпьем «Шампанского», я уже припас его. Чуть захмелеем, поедем к ней домой. У нас будет все: любовь на ковре, на журнальном столике, в ванной, в проеме окна. И пусть онанисты из дома напротив наблюдают за нами в бинокль.
Я взглянул на часы. Она должна была появиться сорок минут назад. Я закурил, провожая взглядом дымные колечки. Она начинает дрожать в моих объятиях, бормотать что-то бессвязное, вонзать коготки в плечи. Потом она проваливается куда-то, будто теряет сознание. Минутой спустя открывает глаза, недоуменные, чуть напуганные. «Что это было?» – шепчет растерянно, еще крепче прижимаясь ко мне. Неужели ей было так же с другими? И почему я у нее не первый?
Час, как ее нет. В голове зарождались подозрения, и все они на одну и ту же тему: она не пришла, потому что сейчас с другим. И он любит ее так же, как собирался любить я. Еще полчаса. Я в отчаянии. Разыскал телефон-автомат, позвонил ей домой. Никто не подходит. Взял такси, отправился по адресу. Дверь никто не открывает. Глупый сентиментальный баран, мне стало себя жалко, потом сам себе опротивел.
Профессору проще. У него приличные отношения с порядочной девушкой. Об этом все знают и это все одобряют. Все обговорено, все решено. Ему не понять, что значит сумасшествие. У него есть лишь доброжелательные отношения с той, которую можно потрогать. А раз потрогал – жениться. Примитивные возвратно-поступательные движения, чтобы появились дети. Он никогда не изменит. И ему тоже. Дылда похожа на ту, которой вообще не нужен секс. Холодная фригидная вобла.
Я вернулся на место, где мы решили встретиться. Разумеется, там никто меня не ждал. Не заметил, как зашел в кафе и заказал выпивку. Вместо закуски – сигареты. Пил и закуривал. Сделался пьяным. Вышел на улицу и увидел девушку. Блондинка, в легкомысленном белом сарафанчике. Но не она. Я подошел.
– Сколько тебе дать, чтобы ты пошла со мной?
Она смотрела на меня испуганными голубыми глазами.
– Не слышишь, что ли? Я хочу тебя снять.
Рядом появился парень. Длинный, с хвостом и сережкой в ухе. Он боялся. Взял девушку за руку, попытался увести, повторяя:
– Пойдем отсюда скорее. Не связываться же с пьяными.
Я схватил его за ворот.
– Она с тобой?
Он проблеял что-то невразумительное.
– Так скажи ей, чтобы не одевалась как шлюха.
Промолчал.
– Слизняк! – разозлился я. – Ты даже не можешь за нее заступиться. Ну врежь мне, врежь!
Длинноволосый не поднял руки. Хиппи чертов! Трус! И за что она такого любит?! И почему я один?!
Размахнувшись, я ударил парня в лицо. Кто-то закричал. Прорвавшись через толпу народа, я бросился бежать.
Прошло еще какое-то время. Я отдышался, но не протрезвел. Достал записную книжку, пролистнул странички непослушными пальцами. Вот он, выцветший, давно забытый номер. Да и звонил ли я по нему когда? Сейчас в самый раз. Света Соловьева, моя одноклассница. В то время такая милая и красивая, что ни у кого не повернулся язык придумать ей прозвище.
– Привет, не узнаешь? Сергей Вершинин.
– Привет, – она была явно озадачена, с чего я звоню поздним вечером после нескольких лет молчания.
– Давай встретимся.
– Когда?
– Немедленно.
– Зачем?
– Выпить «Шампанского».
– Ты в своем уме?
– Как будто. Приезжай, ты мне нужна.
– Странный ты какой-то, – перевела дыхание Света. – Или пьяный. А если у меня муж?
– Ну и что?
– Получается, объелся груш, – только тут она тупорыло прыснула смехом.
– Ну как? – торопил я.
– Ладно. Где?
Я сказал. И с полным безразличием повесил трубку.
Вновь закурил. Уже вторая пачка за день. Нашел столик в летнем кафе, присел за него, погрузился в воспоминания.
Это было на выпускном вечере. Трое парней из параллельного класса приобретали свой первый нешкольный опыт в школьной раздевалке, уперев ключ у вахтерши. Девочка с русыми волосами, в белых чулочках и красивом голубом платье… Я тайно, сам стыдясь себя и своего чувства, любил ее любовью наивного неискушенного юнца, лишь позже осознав, что любовь эта была всего-навсего иллюзией, вполне естественной потребностью взрослеющего подросткового организма. Девочка пьяно хихикала и прихлебывала «Шампанское» прямо из бутылки. Ее лишали невинности.
Потом она брела по коридору, неровно ставя ноги и покачиваясь. Узрела меня, в отчаянных муках ревности и непонятного гложущего стыда забившегося под школьную лестницу. Не знаю, узнала ли. Она оказалась пьянее, чем можно было подумать. В темноте неестественно ярко горели ее зеленые глаза. Так же хихикая, она подбросила запачканный кровью подол своего красивого голубого платья и пробормотала вязнущим языком.
– Будешь?… Последний раз… Бесплатно…
Меня вырвало. Тогда я любил эту девочку. Звали ее Света Соловьева.
И вот она пришла ко мне сейчас, как собачонка прибежала по первой просьбе. Она потолстела и подурнела. Русые волосы остригла и выкрасила в черный цвет, что ее портило и старило. Грубоватые черты лица, низкий хрипловатый голос от частого курения. Мне не хотелось разговаривать с ней, да и не о чем было. Я открыл «Шампанское» и налил ей. Сам не стал, к горлу подступила тошнота. Света проглотила, закурила какие-то дешевые паршивые сигареты и начала рассказывать о том, что мне было совершенно неинтересно. Сразу после школы она вышла замуж, но муж оказался импотентом, развелась, жила с парнем, но парень оказался алкоголиком. Теперь постоянного партнера нет, спит с теми, кто подвернется, и жизнью не довольна. Неплохо бы встретить Гастронома, наверное, стал большой фирмач, и оторваться с ним. У нее есть подружка, тоже без комплексов, согласна на групповуху. О моем существовании Света не вспоминала, покуда не опорожнила бутылку.
– Закажешь еще? – спросила она.
Я равнодушно пожал плечами. Свету обидело такое невнимание.
– Зачем же позвал?
Я отреагировал так же.
– Ладно, – сдержалась она. – Куда тогда пойдем, ко мне или к тебе?
– А для чего?
Этого Света, когда-то невинная девочка с русыми волосами, вынести не смогла.
– Ты псих, что ли?! Голубой?! Импотент?! Или до сих пор девственник?! – заорала она.
Я поднялся.
– Гастронома найдешь в коммерческих ларьках в центре. Но особо на его милость не рассчитывай. У него полно таких дешевок.
Я не слышал доносящихся мне вслед проклятий. Опять шатался по улицам, выгоняя хмель. Голова прояснилась, оставалась лишь сухость во рту, но вполне терпимая. Пора возвращаться домой и спать. Шел в темноте по знакомым с детства местам. Во дворе нашей старенькой полуразвалившейся школы балагурили одурманенные. Истеричные, надсаженно-вопящие голоса. Меня охватила ярость, и я бросился на них с сумасшедшей одержимостью бить, душить, рвать зубами…
Белавкин Сергей
А ЭТО О ЛЮБВИ (написано давно, в одном из романов)
А тема все та же-о нереализованности человека)
Внизу живота томилось болезненно-сладостное, невыплеснутое. Куда бы деть руки? Я ждал. Ждал ее…
Она запаздывала. Не беда, они все такие. Надо предстать в лучшем виде, накраситься, выбрать соответствующий наряд. Хочу, чтобы она не надевала нижнего белья. Мы будем целоваться в скверике на лавочке, а я буду трогать ее розовую плоть. Выпьем «Шампанского», я уже припас его. Чуть захмелеем, поедем к ней домой. У нас будет все: любовь на ковре, на журнальном столике, в ванной, в проеме окна. И пусть онанисты из дома напротив наблюдают за нами в бинокль.
Я взглянул на часы. Она должна была появиться сорок минут назад. Я закурил, провожая взглядом дымные колечки. Она начинает дрожать в моих объятиях, бормотать что-то бессвязное, вонзать коготки в плечи. Потом она проваливается куда-то, будто теряет сознание. Минутой спустя открывает глаза, недоуменные, чуть напуганные. «Что это было?» – шепчет растерянно, еще крепче прижимаясь ко мне. Неужели ей было так же с другими? И почему я у нее не первый?
Час, как ее нет. В голове зарождались подозрения, и все они на одну и ту же тему: она не пришла, потому что сейчас с другим. И он любит ее так же, как собирался любить я. Еще полчаса. Я в отчаянии. Разыскал телефон-автомат, позвонил ей домой. Никто не подходит. Взял такси, отправился по адресу. Дверь никто не открывает. Глупый сентиментальный баран, мне стало себя жалко, потом сам себе опротивел.
Профессору проще. У него приличные отношения с порядочной девушкой. Об этом все знают и это все одобряют. Все обговорено, все решено. Ему не понять, что значит сумасшествие. У него есть лишь доброжелательные отношения с той, которую можно потрогать. А раз потрогал – жениться. Примитивные возвратно-поступательные движения, чтобы появились дети. Он никогда не изменит. И ему тоже. Дылда похожа на ту, которой вообще не нужен секс. Холодная фригидная вобла.
Я вернулся на место, где мы решили встретиться. Разумеется, там никто меня не ждал. Не заметил, как зашел в кафе и заказал выпивку. Вместо закуски – сигареты. Пил и закуривал. Сделался пьяным. Вышел на улицу и увидел девушку. Блондинка, в легкомысленном белом сарафанчике. Но не она. Я подошел.
– Сколько тебе дать, чтобы ты пошла со мной?
Она смотрела на меня испуганными голубыми глазами.
– Не слышишь, что ли? Я хочу тебя снять.
Рядом появился парень. Длинный, с хвостом и сережкой в ухе. Он боялся. Взял девушку за руку, попытался увести, повторяя:
– Пойдем отсюда скорее. Не связываться же с пьяными.
Я схватил его за ворот.
– Она с тобой?
Он проблеял что-то невразумительное.
– Так скажи ей, чтобы не одевалась как шлюха.
Промолчал.
– Слизняк! – разозлился я. – Ты даже не можешь за нее заступиться. Ну врежь мне, врежь!
Длинноволосый не поднял руки. Хиппи чертов! Трус! И за что она такого любит?! И почему я один?!
Размахнувшись, я ударил парня в лицо. Кто-то закричал. Прорвавшись через толпу народа, я бросился бежать.
Прошло еще какое-то время. Я отдышался, но не протрезвел. Достал записную книжку, пролистнул странички непослушными пальцами. Вот он, выцветший, давно забытый номер. Да и звонил ли я по нему когда? Сейчас в самый раз. Света Соловьева, моя одноклассница. В то время такая милая и красивая, что ни у кого не повернулся язык придумать ей прозвище.
– Привет, не узнаешь? Сергей Вершинин.
– Привет, – она была явно озадачена, с чего я звоню поздним вечером после нескольких лет молчания.
– Давай встретимся.
– Когда?
– Немедленно.
– Зачем?
– Выпить «Шампанского».
– Ты в своем уме?
– Как будто. Приезжай, ты мне нужна.
– Странный ты какой-то, – перевела дыхание Света. – Или пьяный. А если у меня муж?
– Ну и что?
– Получается, объелся груш, – только тут она тупорыло прыснула смехом.
– Ну как? – торопил я.
– Ладно. Где?
Я сказал. И с полным безразличием повесил трубку.
Вновь закурил. Уже вторая пачка за день. Нашел столик в летнем кафе, присел за него, погрузился в воспоминания.
Это было на выпускном вечере. Трое парней из параллельного класса приобретали свой первый нешкольный опыт в школьной раздевалке, уперев ключ у вахтерши. Девочка с русыми волосами, в белых чулочках и красивом голубом платье… Я тайно, сам стыдясь себя и своего чувства, любил ее любовью наивного неискушенного юнца, лишь позже осознав, что любовь эта была всего-навсего иллюзией, вполне естественной потребностью взрослеющего подросткового организма. Девочка пьяно хихикала и прихлебывала «Шампанское» прямо из бутылки. Ее лишали невинности.
Потом она брела по коридору, неровно ставя ноги и покачиваясь. Узрела меня, в отчаянных муках ревности и непонятного гложущего стыда забившегося под школьную лестницу. Не знаю, узнала ли. Она оказалась пьянее, чем можно было подумать. В темноте неестественно ярко горели ее зеленые глаза. Так же хихикая, она подбросила запачканный кровью подол своего красивого голубого платья и пробормотала вязнущим языком.
– Будешь?… Последний раз… Бесплатно…
Меня вырвало. Тогда я любил эту девочку. Звали ее Света Соловьева.
И вот она пришла ко мне сейчас, как собачонка прибежала по первой просьбе. Она потолстела и подурнела. Русые волосы остригла и выкрасила в черный цвет, что ее портило и старило. Грубоватые черты лица, низкий хрипловатый голос от частого курения. Мне не хотелось разговаривать с ней, да и не о чем было. Я открыл «Шампанское» и налил ей. Сам не стал, к горлу подступила тошнота. Света проглотила, закурила какие-то дешевые паршивые сигареты и начала рассказывать о том, что мне было совершенно неинтересно. Сразу после школы она вышла замуж, но муж оказался импотентом, развелась, жила с парнем, но парень оказался алкоголиком. Теперь постоянного партнера нет, спит с теми, кто подвернется, и жизнью не довольна. Неплохо бы встретить Гастронома, наверное, стал большой фирмач, и оторваться с ним. У нее есть подружка, тоже без комплексов, согласна на групповуху. О моем существовании Света не вспоминала, покуда не опорожнила бутылку.
– Закажешь еще? – спросила она.
Я равнодушно пожал плечами. Свету обидело такое невнимание.
– Зачем же позвал?
Я отреагировал так же.
– Ладно, – сдержалась она. – Куда тогда пойдем, ко мне или к тебе?
– А для чего?
Этого Света, когда-то невинная девочка с русыми волосами, вынести не смогла.
– Ты псих, что ли?! Голубой?! Импотент?! Или до сих пор девственник?! – заорала она.
Я поднялся.
– Гастронома найдешь в коммерческих ларьках в центре. Но особо на его милость не рассчитывай. У него полно таких дешевок.
Я не слышал доносящихся мне вслед проклятий. Опять шатался по улицам, выгоняя хмель. Голова прояснилась, оставалась лишь сухость во рту, но вполне терпимая. Пора возвращаться домой и спать. Шел в темноте по знакомым с детства местам. Во дворе нашей старенькой полуразвалившейся школы балагурили одурманенные. Истеричные, надсаженно-вопящие голоса. Меня охватила ярость, и я бросился на них с сумасшедшей одержимостью бить, душить, рвать зубами…
21-09-2012 00:20:25
Белавкин Сергей
НАТАЛЬЕ И ИРИНЕ
А вот и боль поколения, у которых вовремя не оказалось правильных друзей и подруг. Что ж, теперь не люди? Вот об этом потерянном (нет, не на войне поколении, я и пишу).
С уважением, Сергей Белавкин.
Я приношу сигареты, и мы закуриваем.
– Мой день рожденья видел, первое января, – начинает Лика. – Точнее, в ночь с тридцать первого на первое. Праздник большой, врачи тоже люди, вот и набрались на работе до чертиков. А у моей мамки, как назло, схватки начались. Поначалу вообще не подходили, не слышали, потом кое-как оклемались, взялись принимать. И приняли, на пол меня уронили. Думали насмерть, а я выжила. Мамка моя изначально меня не хотела, а как узнала, что я эту… травму родовую получила, так и оставила в роддоме. Мало ли, сейчас нормально, а потом скажется, идиоткой вырасту, в дурке поселюсь навечно. О папашке разговор особый, он меня не бросил, не отказался, только из тюрем не выползал. С ним и связано – письма из-за колючки. Красивые зато какие! Как он меня в них любит и нянчит, как я снюсь ему в его беспокойных зековских снах, заслушаешься! Иногда выбирался ненадолго, приходил в детдом меня проведать. Ему официально это не разрешалось, с мамкой он был не зарегистрирован, но он воспитателей подмазывал, и все как по маслу сходило. Принесет чай в термосе, бутерброды с колбасой и сыром, поедим, погуляем в парке у интерната. Все наши свидания осенью почему-то происходили, помню, что дорожки разноцветной листвой усыпаны, золото и кровь, и мы то гербарий собираем, то желуди с шишками. А потом все пожухнет, перепреет, и небо станет низким, свинцовым, по нему птицы косяками плывут, кричат жалобно. Отец, бывало, скажет: «Они спешат в теплые края». Мы попрощаемся, он пообещает, что придет завтра, но ни завтра, ни через месяц, ни через год…
Я в детдоме самой слабой была, надо мной сначала даже издевались, то обеда лишат, то на мокром спать заставят, а мальчишки постарше… мерзость… Загонят куда в угол и заставят или по-казать им это самое, или у них потрогать… Зато когда отец первый раз меня навестил, все измени-лось. И старшие и младшие расстилаться стали, я лишь позже поняла, слухи дошли. Папашка хоть такой неказистый, задохлик чахоточный, но в авторитете. На зоне его уважали, на воле боялись. Повидал за жизнь всякого, а самого главного так и не понял. Мне не авторитет был нужен, а… нормальный отец!
Либо:
Ненависти к матери она тогда не испытывала, бросила и бросила, стала вялой, опустошенной, посчитала, что жизнь потеряла смысл. Вновь связалась с влюбленным в нее дегенеративным Аркашей Сидняковым, проводили вместе время, безразлично отдавалась ему и его дружкам, боль была тупая, словно ныли зубы, но вполне терпимая, пили краснуху, если могли достать, то курили травку, однажды укололи маком. Семнадцатилетний Аркаша сидел на игле уже основательно. Ходили подламывать сараи, вырывать магнитолы из оставленных без присмотра машин, полезли в квартиру, сработала сигнализация, повязали мусора. Лика отделалась условным сроком, Аркаша отправился по этапу.
Белавкин Сергей
НАТАЛЬЕ И ИРИНЕ
А вот и боль поколения, у которых вовремя не оказалось правильных друзей и подруг. Что ж, теперь не люди? Вот об этом потерянном (нет, не на войне поколении, я и пишу).
С уважением, Сергей Белавкин.
Я приношу сигареты, и мы закуриваем.
– Мой день рожденья видел, первое января, – начинает Лика. – Точнее, в ночь с тридцать первого на первое. Праздник большой, врачи тоже люди, вот и набрались на работе до чертиков. А у моей мамки, как назло, схватки начались. Поначалу вообще не подходили, не слышали, потом кое-как оклемались, взялись принимать. И приняли, на пол меня уронили. Думали насмерть, а я выжила. Мамка моя изначально меня не хотела, а как узнала, что я эту… травму родовую получила, так и оставила в роддоме. Мало ли, сейчас нормально, а потом скажется, идиоткой вырасту, в дурке поселюсь навечно. О папашке разговор особый, он меня не бросил, не отказался, только из тюрем не выползал. С ним и связано – письма из-за колючки. Красивые зато какие! Как он меня в них любит и нянчит, как я снюсь ему в его беспокойных зековских снах, заслушаешься! Иногда выбирался ненадолго, приходил в детдом меня проведать. Ему официально это не разрешалось, с мамкой он был не зарегистрирован, но он воспитателей подмазывал, и все как по маслу сходило. Принесет чай в термосе, бутерброды с колбасой и сыром, поедим, погуляем в парке у интерната. Все наши свидания осенью почему-то происходили, помню, что дорожки разноцветной листвой усыпаны, золото и кровь, и мы то гербарий собираем, то желуди с шишками. А потом все пожухнет, перепреет, и небо станет низким, свинцовым, по нему птицы косяками плывут, кричат жалобно. Отец, бывало, скажет: «Они спешат в теплые края». Мы попрощаемся, он пообещает, что придет завтра, но ни завтра, ни через месяц, ни через год…
Я в детдоме самой слабой была, надо мной сначала даже издевались, то обеда лишат, то на мокром спать заставят, а мальчишки постарше… мерзость… Загонят куда в угол и заставят или по-казать им это самое, или у них потрогать… Зато когда отец первый раз меня навестил, все измени-лось. И старшие и младшие расстилаться стали, я лишь позже поняла, слухи дошли. Папашка хоть такой неказистый, задохлик чахоточный, но в авторитете. На зоне его уважали, на воле боялись. Повидал за жизнь всякого, а самого главного так и не понял. Мне не авторитет был нужен, а… нормальный отец!
Либо:
Ненависти к матери она тогда не испытывала, бросила и бросила, стала вялой, опустошенной, посчитала, что жизнь потеряла смысл. Вновь связалась с влюбленным в нее дегенеративным Аркашей Сидняковым, проводили вместе время, безразлично отдавалась ему и его дружкам, боль была тупая, словно ныли зубы, но вполне терпимая, пили краснуху, если могли достать, то курили травку, однажды укололи маком. Семнадцатилетний Аркаша сидел на игле уже основательно. Ходили подламывать сараи, вырывать магнитолы из оставленных без присмотра машин, полезли в квартиру, сработала сигнализация, повязали мусора. Лика отделалась условным сроком, Аркаша отправился по этапу.
21-09-2012 00:52:14
Наталья
Предыдущий пост - мой.
Наталья
Предыдущий пост - мой.
21-09-2012 02:00:48
Белавкин Сергей
Уважаемая Наталья, может мы чего-то недопоняли в нашей полемике? Секс-такое же естественное явление для человека, как все остальные надобности. И у Стаханова, и у Ангелиной, и у Гагарина он, думается, присутствовал, просто на нем не акцентировалось внимание, и это правильно -цели были другие. Да и чего мы на сексе замутились, ведь есть и привязанность, и любовь, и благожелательные отношения. Я всего лишь высказал свою точку зрения без цели кого-то обидеть.
А показывая это обильное отвратительное зло в своих текстах, я лишь пытаюсь показать, что так жить нельзя. Другие пусть покажут, как надо.
Уж чего-чего, а справки у себя не наблюдал.
С уважением, Сергей Белавкин.
Белавкин Сергей
Уважаемая Наталья, может мы чего-то недопоняли в нашей полемике? Секс-такое же естественное явление для человека, как все остальные надобности. И у Стаханова, и у Ангелиной, и у Гагарина он, думается, присутствовал, просто на нем не акцентировалось внимание, и это правильно -цели были другие. Да и чего мы на сексе замутились, ведь есть и привязанность, и любовь, и благожелательные отношения. Я всего лишь высказал свою точку зрения без цели кого-то обидеть.
А показывая это обильное отвратительное зло в своих текстах, я лишь пытаюсь показать, что так жить нельзя. Другие пусть покажут, как надо.
Уж чего-чего, а справки у себя не наблюдал.
С уважением, Сергей Белавкин.
21-09-2012 03:36:08
Наталья
Вот именно - естественное.
А не противоестественное.
Потому и не акцентировалось. А не по причине, как Вы утверждаете, других целей.
Испражняться - тоже естественная надобность.
И что? Будем эстетизировать по поводу многовариантности актов дефекации?
"Показывая это обильное отвратительное зло в своих текстах", Вы пытаетесь доказать, что так жить не только можно, но даже нужно.
Сенчин вон тоже не церемонится с читателем.
Но его страницы наполнены горечью, болью за происходящее (хотя и пишет с меньшей экзальтированностью, обманчиво бесстрастно). Потому и воспринимаются его тексты иначе.
Вы же смакуете зло, упиваетесь им. Это к таким, изнурённым амбивалентностью натурам как Ваша, применимы вот эти поэтические строки:
Безумье, скаредность и алчность, и разврат
И душу нам гнетут, и тело разъедают;
Нас угрызения, как пытка, услаждают,
Как насекомые, и жалят и язвят.
Упорен в нас порок, раскаянье - притворно;
За всё сторицею себе воздать спеша,
Опять путём греха, смеясь, скользит душа,
Слезами трусости омыв свой путь позорный.
И Демон Трисмегист, баюкая мечту,
На мягком ложе Зла наш разум усыпляет;
Он волю, золото души, испепеляет,
И, как столбы паров, бросает в пустоту;
Сам Дьявол нас влечет сетями преступленья,
И, смело шествуя среди зловонной тьмы,
Мы к Аду близимся, но даже в бездне мы
Без дрожи ужаса хватаем наслажденья;
Как грудь, поблёкшую от грязных ласк, грызёт
В вертепе нищенском иной гуляка праздный,
Мы новых сладостей и новой тайны грязной
Ища, сжимаем плоть, как перезрелый плод;
У нас в мозгу кишит рой демонов безумный,
Как бесконечный клуб змеящихся червей;
Вдохнёт ли воздух грудь - уж Смерть клокочет в ней,
Вливаясь в лёгкие струёй незримо-шумной.
До сей поры кинжал, огонь и горький яд
Еще не вывели багрового узора;
Как по канве, по дням бессилья и позора,
Наш дух растлением до сей поры объят!
Это не эрос, Сергей, Ваши произведения. Это самый что ни на есть танатос, о котором мы тут до Вас говорили.
И в самом деле, откуда ж взяться сегодня пафосу, если такие писатели как Вы хотят выхолостить его даже из вчерашнего героического времени?
Повсюду, где ни ступает нога таких творцов (в кавычках), остаётся запустение, мрак и тлен.
Из положительного можно, конечно, отметить Вашу виртуальную незлобивость и отсутствие мстительности.
Но, право слово, лучше бы Вы соблюдали меньше политеса с такими "монстрами" как мы, нежели вываливали свой нереализованный негатив на неокрепшие души читателей.
Наталья
Вот именно - естественное.
А не противоестественное.
Потому и не акцентировалось. А не по причине, как Вы утверждаете, других целей.
Испражняться - тоже естественная надобность.
И что? Будем эстетизировать по поводу многовариантности актов дефекации?
"Показывая это обильное отвратительное зло в своих текстах", Вы пытаетесь доказать, что так жить не только можно, но даже нужно.
Сенчин вон тоже не церемонится с читателем.
Но его страницы наполнены горечью, болью за происходящее (хотя и пишет с меньшей экзальтированностью, обманчиво бесстрастно). Потому и воспринимаются его тексты иначе.
Вы же смакуете зло, упиваетесь им. Это к таким, изнурённым амбивалентностью натурам как Ваша, применимы вот эти поэтические строки:
Безумье, скаредность и алчность, и разврат
И душу нам гнетут, и тело разъедают;
Нас угрызения, как пытка, услаждают,
Как насекомые, и жалят и язвят.
Упорен в нас порок, раскаянье - притворно;
За всё сторицею себе воздать спеша,
Опять путём греха, смеясь, скользит душа,
Слезами трусости омыв свой путь позорный.
И Демон Трисмегист, баюкая мечту,
На мягком ложе Зла наш разум усыпляет;
Он волю, золото души, испепеляет,
И, как столбы паров, бросает в пустоту;
Сам Дьявол нас влечет сетями преступленья,
И, смело шествуя среди зловонной тьмы,
Мы к Аду близимся, но даже в бездне мы
Без дрожи ужаса хватаем наслажденья;
Как грудь, поблёкшую от грязных ласк, грызёт
В вертепе нищенском иной гуляка праздный,
Мы новых сладостей и новой тайны грязной
Ища, сжимаем плоть, как перезрелый плод;
У нас в мозгу кишит рой демонов безумный,
Как бесконечный клуб змеящихся червей;
Вдохнёт ли воздух грудь - уж Смерть клокочет в ней,
Вливаясь в лёгкие струёй незримо-шумной.
До сей поры кинжал, огонь и горький яд
Еще не вывели багрового узора;
Как по канве, по дням бессилья и позора,
Наш дух растлением до сей поры объят!
Это не эрос, Сергей, Ваши произведения. Это самый что ни на есть танатос, о котором мы тут до Вас говорили.
И в самом деле, откуда ж взяться сегодня пафосу, если такие писатели как Вы хотят выхолостить его даже из вчерашнего героического времени?
Повсюду, где ни ступает нога таких творцов (в кавычках), остаётся запустение, мрак и тлен.
Из положительного можно, конечно, отметить Вашу виртуальную незлобивость и отсутствие мстительности.
Но, право слово, лучше бы Вы соблюдали меньше политеса с такими "монстрами" как мы, нежели вываливали свой нереализованный негатив на неокрепшие души читателей.
21-09-2012 04:42:27
Александр
Наталья,я в восторге,аплодирую...
Александр
Наталья,я в восторге,аплодирую...
21-09-2012 09:23:32
Юрий
Да, да, негатив, чернуха в прозе должна быть оправдана своим мощным подспудным, неотвратимым как клещи дантиста очищающим воздействием на внутренний мир читателя. Классический пример - Леонид Андреев. Вот уж воистину он пугает и страшно, аж жуть! Такой танатос - кушать не могу! "Рассказ о семи повешенных", особливо "Жизнь Василия Фивейского" с разлагающимся покойником и обезумевшим "Спасителем" и т.д.. Но какая работа души (и ума, конечно же!) во время и после прочтения, какая встряска! Не позволяй душе лениться!..
Из наших - тот же Сенчин (показывая бесконечных уродов он говорит с нами голосом доброго пастыря и мы понимаем - так дальше жить низзя), Юрий Козлов, Павел Крусанов. У них, окромя свинцовых мерзостей, есть и крик или скорее хрип затравленной, измученной самоедством души, взыскующей смысла жизни. Эстетизация цветов зла сеет неразумное, недоброе и не вечное, несть числа адептов, типа, сорокиных-ерофеевых-толстых. Метод "от противного" заманчив, но требует большого таланта и чувства меры. А такие ремесленники как БАкунин ваще для нескушного сидения в сортире.
Мне кажется, надо либо писать беллетризованные автобиографии как Лимонов (или тот же Горький), либо сочинять, вживаясь в "материал" как Алексей Толстой в книге о Петре Первом. Лепить от скуки черных обезьян непродуктивно.
Все талантливые произведения о том, что писатель в силу возраста пережить не мог, в основном, являются неким учебным пособием. Фабула, развитие нескольких линий, их пересечение, мораль. Душа при этом (читательская) спит. Но, стоит автору рассказать о пережитом, о себе - роман "Красно-коричневый" Проханова - и начинает бить дрожь, мучают видения и поднимается температура...
Толстому в "Воскресении" эти почти удалось - описание скотской жизни каторжан с тихим состраданием, с подстрочной жалостью к "подлому" человеку. Хотя, Нехлюдов фальшив от начала до конца. Неудавшийся автопортрет.
Вера Галактионова - мастер погружения в чудовищно-омерзительные реалии жизни на периферии некогда великой страны, с наркоманами и бандитами, но и с живыми душами, которые сверкают как алмазы в грязи. Хороших людей больше или так: хорошего в людях больше. Итак, да здравствует небо в алмазах!..
Всех с Праздником Рождества Богородицы!
Юрий
Да, да, негатив, чернуха в прозе должна быть оправдана своим мощным подспудным, неотвратимым как клещи дантиста очищающим воздействием на внутренний мир читателя. Классический пример - Леонид Андреев. Вот уж воистину он пугает и страшно, аж жуть! Такой танатос - кушать не могу! "Рассказ о семи повешенных", особливо "Жизнь Василия Фивейского" с разлагающимся покойником и обезумевшим "Спасителем" и т.д.. Но какая работа души (и ума, конечно же!) во время и после прочтения, какая встряска! Не позволяй душе лениться!..
Из наших - тот же Сенчин (показывая бесконечных уродов он говорит с нами голосом доброго пастыря и мы понимаем - так дальше жить низзя), Юрий Козлов, Павел Крусанов. У них, окромя свинцовых мерзостей, есть и крик или скорее хрип затравленной, измученной самоедством души, взыскующей смысла жизни. Эстетизация цветов зла сеет неразумное, недоброе и не вечное, несть числа адептов, типа, сорокиных-ерофеевых-толстых. Метод "от противного" заманчив, но требует большого таланта и чувства меры. А такие ремесленники как БАкунин ваще для нескушного сидения в сортире.
Мне кажется, надо либо писать беллетризованные автобиографии как Лимонов (или тот же Горький), либо сочинять, вживаясь в "материал" как Алексей Толстой в книге о Петре Первом. Лепить от скуки черных обезьян непродуктивно.
Все талантливые произведения о том, что писатель в силу возраста пережить не мог, в основном, являются неким учебным пособием. Фабула, развитие нескольких линий, их пересечение, мораль. Душа при этом (читательская) спит. Но, стоит автору рассказать о пережитом, о себе - роман "Красно-коричневый" Проханова - и начинает бить дрожь, мучают видения и поднимается температура...
Толстому в "Воскресении" эти почти удалось - описание скотской жизни каторжан с тихим состраданием, с подстрочной жалостью к "подлому" человеку. Хотя, Нехлюдов фальшив от начала до конца. Неудавшийся автопортрет.
Вера Галактионова - мастер погружения в чудовищно-омерзительные реалии жизни на периферии некогда великой страны, с наркоманами и бандитами, но и с живыми душами, которые сверкают как алмазы в грязи. Хороших людей больше или так: хорошего в людях больше. Итак, да здравствует небо в алмазах!..
Всех с Праздником Рождества Богородицы!
21-09-2012 11:19:47
Наталья
Автопортрет-то удался.
Просто сам образ непротивленца - на любителя.
Наталья
Автопортрет-то удался.
Просто сам образ непротивленца - на любителя.
21-09-2012 11:37:30
Что касается эстетизации цветов зла, то, как сказал о Бодлере Н.Балашов, "при всей разрушительной силе своего слова поэт был чужд цинизму и, почти без надежды найти идеал где-либо вне сферы искусства, с самоотверженной стойкостью искал абсолюта".
А друг наш Горький вообще противопоставлял поэта декадентским кругам, в которых скептически относились к Бодлеру за то, что он не может отрешиться от морали.
Что касается эстетизации цветов зла, то, как сказал о Бодлере Н.Балашов, "при всей разрушительной силе своего слова поэт был чужд цинизму и, почти без надежды найти идеал где-либо вне сферы искусства, с самоотверженной стойкостью искал абсолюта".
А друг наш Горький вообще противопоставлял поэта декадентским кругам, в которых скептически относились к Бодлеру за то, что он не может отрешиться от морали.
21-09-2012 11:39:41
Белавкин Сергей
Наталье и прочим форумчанам
На тему, какой гнев вызвали мои публикации.
А ведь в самом начале я говорил, что пишу жанре "нуар" - который имеет право на существование как все остальные.
Это атмосфера пессимизма, недоверия, разочарования и цинизма, это криминальный, как правило, сюжет и стирание грани между героем и антигероем. Это роковые женщины, вылезшие из помойных ям, и сенаторы, на руках которых до сих пор гарь от автоматов "Томсон". Чем отличается от нынешних светских львиц и народных избранников? В американском кинематографе жанр проявился в 40-50 годах 20 века, в литературе еще раньше (основатели американские реалисты Хэммет и Чандлер).
С маникюром, витая в радужных облачках, ничего изменить в этом обществе нельзя, вот для грязной работы (выкорчевывания, массовых отстрелов) и пригодятся такие горе-писатели вроде меня и читатели-психопаты. (Цитирую Вас, Наталья). А потом придете вы, нарядные и пушистые, и разобьете на перемешанном с костьми поле райские клумбы. И все идет по плану...
Обязательно повторю высказывание из своего предыдущего поста, который почему-то поняли не так, изваяв из меня певца зла.
"А показывая это обильное отвратительное зло в своих текстах, я лишь пытаюсь показать, что так жить НЕЛЬЗЯ. Другие пусть покажут, как надо".
Насчет того, что наступило мое время и мои произведения с гнилой клубничкой распространяются как горячие пирожки- опять же не так. Для массовой литературы я слишком тяжел, а интеллигентная публика вроде Вас, Наталья, тут же выливает ушата помойной критики.
И все же, спасибо за любую критику и продуктивный диалог.
Без злобы, с уважением ко всем форумчанам, Сергей Белавкин.
Белавкин Сергей
Наталье и прочим форумчанам
На тему, какой гнев вызвали мои публикации.
А ведь в самом начале я говорил, что пишу жанре "нуар" - который имеет право на существование как все остальные.
Это атмосфера пессимизма, недоверия, разочарования и цинизма, это криминальный, как правило, сюжет и стирание грани между героем и антигероем. Это роковые женщины, вылезшие из помойных ям, и сенаторы, на руках которых до сих пор гарь от автоматов "Томсон". Чем отличается от нынешних светских львиц и народных избранников? В американском кинематографе жанр проявился в 40-50 годах 20 века, в литературе еще раньше (основатели американские реалисты Хэммет и Чандлер).
С маникюром, витая в радужных облачках, ничего изменить в этом обществе нельзя, вот для грязной работы (выкорчевывания, массовых отстрелов) и пригодятся такие горе-писатели вроде меня и читатели-психопаты. (Цитирую Вас, Наталья). А потом придете вы, нарядные и пушистые, и разобьете на перемешанном с костьми поле райские клумбы. И все идет по плану...
Обязательно повторю высказывание из своего предыдущего поста, который почему-то поняли не так, изваяв из меня певца зла.
"А показывая это обильное отвратительное зло в своих текстах, я лишь пытаюсь показать, что так жить НЕЛЬЗЯ. Другие пусть покажут, как надо".
Насчет того, что наступило мое время и мои произведения с гнилой клубничкой распространяются как горячие пирожки- опять же не так. Для массовой литературы я слишком тяжел, а интеллигентная публика вроде Вас, Наталья, тут же выливает ушата помойной критики.
И все же, спасибо за любую критику и продуктивный диалог.
Без злобы, с уважением ко всем форумчанам, Сергей Белавкин.
21-09-2012 12:15:01
Белавкин Сергей
Юрию
А вот у меня "Красно-коричневый" Проханова не пошел, потому что вместо живых людей схематичные фигуры, куклы, а живого человека не видно. Другое дело его афганские повести и два романа о Чечне "Чеченский блюз" и "Идущие в ночи".
Белавкин Сергей
Юрию
А вот у меня "Красно-коричневый" Проханова не пошел, потому что вместо живых людей схематичные фигуры, куклы, а живого человека не видно. Другое дело его афганские повести и два романа о Чечне "Чеченский блюз" и "Идущие в ночи".
21-09-2012 12:34:11
Юрий
Сергею
Проханов - на любителя героических сказаний о несгибаемых бойцах Советской Империи. Книгу "Красно-коричневый" мне году в 1999 привез из Москвы старый коммунист (подозреваю, что он участвовал в обороне).
"Господин Гексоген" - читали? Весьма хорош, "Теплоход Иосиф Бродский" в постмодернистском ключе.
Анатолия Афанасьева читали? Вот он писал в стиле если не нуар, то эдакий пост-советский кошмуар, и очень проникновенно. Что-то детективное с обилием проституток, бизнесменов, киллеров, ментов, оборотней, нечистой силы. Советую.
Юрий
Сергею
Проханов - на любителя героических сказаний о несгибаемых бойцах Советской Империи. Книгу "Красно-коричневый" мне году в 1999 привез из Москвы старый коммунист (подозреваю, что он участвовал в обороне).
"Господин Гексоген" - читали? Весьма хорош, "Теплоход Иосиф Бродский" в постмодернистском ключе.
Анатолия Афанасьева читали? Вот он писал в стиле если не нуар, то эдакий пост-советский кошмуар, и очень проникновенно. Что-то детективное с обилием проституток, бизнесменов, киллеров, ментов, оборотней, нечистой силы. Советую.
21-09-2012 12:38:40
O
......а по сути - смешной же разговор, не обижайтесь, товарищи. Читатели- писателю: "нам надо, что б ты вот про это, и вот так и эдак ...Писатель: "да понял я! Иначе, мол, вы меня читать не станете, я вам неинтересен или не тому учу... Значит, теперь у меня два варианта. Первый: пошли вы все, что хочу и могу, то и пишу ! И второй: а-а, ну, ладно...постараюсь.исправиться.. На самом деле это вечный диалог - то влюбленный, то на разных языках, то похожий на скандал... Аналогичная ситуация учителя и ученика- на самом деле, неизвестно кто кого делает.
O
......а по сути - смешной же разговор, не обижайтесь, товарищи. Читатели- писателю: "нам надо, что б ты вот про это, и вот так и эдак ...Писатель: "да понял я! Иначе, мол, вы меня читать не станете, я вам неинтересен или не тому учу... Значит, теперь у меня два варианта. Первый: пошли вы все, что хочу и могу, то и пишу ! И второй: а-а, ну, ладно...постараюсь.исправиться.. На самом деле это вечный диалог - то влюбленный, то на разных языках, то похожий на скандал... Аналогичная ситуация учителя и ученика- на самом деле, неизвестно кто кого делает.
21-09-2012 13:39:40
Наталья
Ну да, знакома я с этим жанром. По зарубежным фильмам: "Почтальон всегда звонит дважды", "Лифт на эшафот" и другим, предусмотрительно пропущенным в своё время советской цензурой. Фильмы, (вот эти два) кстати, неплохие. Потому что не лишены логического обоснования развития действия (скажем так единственно для того, чтобы не произносить пугающего слова "мораль"). И если бы всё остальное было в том же духе, я только "за".
Ну так ведь, судя хотя бы даже по довольно безобидной "Ребекке", нет же.
Не передёргивайте, Сергей. Даже если для массового читателя Вы, как выражаетесь, "слишком тяжёл", у нас сегодня тьма пресыщенных гламурных дев и вьюношей с незаконченным высшим, которые любят от скуки пощекотать себе нервы. Так что, думаю, особого недостатка в читателях Вы не испытываете. А если и да, то меня удивляет Ваше появление именно здесь в поисках таковых. Мы, конечно, не моралисты, не праведники и, скорее, маргиналы, нежели интеллигенты в классическом понимании этого слова. И тем не менее.
Особенно меня рассмешило "нарядные и пушистые, с маникюром". А "витая в радужных облачках" так вообще не выдерживает никакой критики. Мир вообще-то значительно сложнее, Сергей, чем представляется Вам в Вашем чёрно-белом нуаре. И между этими двумя пигментами - разнообразный спектр оттенков.
Огромное заблуждение для мужчины в расцвете сил считать, будто такие горе-писатели, вроде Вас, и Ваши читатели-психопаты нужны хотя бы даже для того, чтобы расчистить поле для созидателей. Вы (имею в виду Вашу прозу) даже в качестве удобрения не годитесь. Токсинами землю не удобряют. Разве только в качестве пестицидов в борьбе с вредителями флоры.
С чего Вы взяли, что начитавшись Ваших текстов кто-то непременно решит, что так жить нельзя? Что, уже были прецеденты?
Слабо верится. И знаете почему?
Потому что Вы сами в это не верите.
Потому что сами Вы не хотите думать и жить иначе.
И в этом всё дело.
Вам чрезвычайно нравится Ваш образ мыслей. Нравится быть пессимистом, скептиком и циником.
Юрий здорово всё описал. Добавить нечего.
Он, кстати, почти Ваш ровесник. И Захар - тоже.
За такими мужиками можно и на каторгу в Сибирь - зимой, на лошадях.
А рядом с такими декабристами-нуаристами кровь в жилах стынет, и молоко в грудях киснет.
Не обижайтесь, Сергей.
Мы ж говорили тут о "лечении".
А Ваш "букет" лечится только шоком.
Наталья
Ну да, знакома я с этим жанром. По зарубежным фильмам: "Почтальон всегда звонит дважды", "Лифт на эшафот" и другим, предусмотрительно пропущенным в своё время советской цензурой. Фильмы, (вот эти два) кстати, неплохие. Потому что не лишены логического обоснования развития действия (скажем так единственно для того, чтобы не произносить пугающего слова "мораль"). И если бы всё остальное было в том же духе, я только "за".
Ну так ведь, судя хотя бы даже по довольно безобидной "Ребекке", нет же.
Не передёргивайте, Сергей. Даже если для массового читателя Вы, как выражаетесь, "слишком тяжёл", у нас сегодня тьма пресыщенных гламурных дев и вьюношей с незаконченным высшим, которые любят от скуки пощекотать себе нервы. Так что, думаю, особого недостатка в читателях Вы не испытываете. А если и да, то меня удивляет Ваше появление именно здесь в поисках таковых. Мы, конечно, не моралисты, не праведники и, скорее, маргиналы, нежели интеллигенты в классическом понимании этого слова. И тем не менее.
Особенно меня рассмешило "нарядные и пушистые, с маникюром". А "витая в радужных облачках" так вообще не выдерживает никакой критики. Мир вообще-то значительно сложнее, Сергей, чем представляется Вам в Вашем чёрно-белом нуаре. И между этими двумя пигментами - разнообразный спектр оттенков.
Огромное заблуждение для мужчины в расцвете сил считать, будто такие горе-писатели, вроде Вас, и Ваши читатели-психопаты нужны хотя бы даже для того, чтобы расчистить поле для созидателей. Вы (имею в виду Вашу прозу) даже в качестве удобрения не годитесь. Токсинами землю не удобряют. Разве только в качестве пестицидов в борьбе с вредителями флоры.
С чего Вы взяли, что начитавшись Ваших текстов кто-то непременно решит, что так жить нельзя? Что, уже были прецеденты?
Слабо верится. И знаете почему?
Потому что Вы сами в это не верите.
Потому что сами Вы не хотите думать и жить иначе.
И в этом всё дело.
Вам чрезвычайно нравится Ваш образ мыслей. Нравится быть пессимистом, скептиком и циником.
Юрий здорово всё описал. Добавить нечего.
Он, кстати, почти Ваш ровесник. И Захар - тоже.
За такими мужиками можно и на каторгу в Сибирь - зимой, на лошадях.
А рядом с такими декабристами-нуаристами кровь в жилах стынет, и молоко в грудях киснет.
Не обижайтесь, Сергей.
Мы ж говорили тут о "лечении".
А Ваш "букет" лечится только шоком.
21-09-2012 13:50:17
Белавкин Сергей
Юрию
"Господин Гексоген" прочитал залпом, как только вышел, а вот "Крейсерову сонату" уже с трудом, в ней тоже достаточно всяческих модернистских штучек, которые не по мне. От этого и не взялся за "Теплоход Иосиф Бродский". А вот за ссылку на Анатолия Афанасьева спасибо, правда полагаю, что книг его сейчас не найдешь (я во всяком случае не видел). Но есть в интернете, ознакомлюсь. Надеюсь, это тот, у которого "Первый визит сатаны", "Грешная женщина"? А вообще Проханова читал много, обожаю его язык, да и вообще как образно говорит - заслушаешься.
Герои нужны современной литературе, кто бы спорил, но они не вырастут на пустом месте, сначала необходимо смести нынешних "героев" -мажоров -менеджеров а ля Сергей Минаев и прочее поколение "пепси". Ведь Саньки на всех не хватит. Пусть мои порой пессимистические, порой надрывные герои со своим внутренним чувством справедливости и займутся этой грязной работой.
С уважением, Сергей Белавкин.
Белавкин Сергей
Юрию
"Господин Гексоген" прочитал залпом, как только вышел, а вот "Крейсерову сонату" уже с трудом, в ней тоже достаточно всяческих модернистских штучек, которые не по мне. От этого и не взялся за "Теплоход Иосиф Бродский". А вот за ссылку на Анатолия Афанасьева спасибо, правда полагаю, что книг его сейчас не найдешь (я во всяком случае не видел). Но есть в интернете, ознакомлюсь. Надеюсь, это тот, у которого "Первый визит сатаны", "Грешная женщина"? А вообще Проханова читал много, обожаю его язык, да и вообще как образно говорит - заслушаешься.
Герои нужны современной литературе, кто бы спорил, но они не вырастут на пустом месте, сначала необходимо смести нынешних "героев" -мажоров -менеджеров а ля Сергей Минаев и прочее поколение "пепси". Ведь Саньки на всех не хватит. Пусть мои порой пессимистические, порой надрывные герои со своим внутренним чувством справедливости и займутся этой грязной работой.
С уважением, Сергей Белавкин.
21-09-2012 14:46:09
Народный глас маргинала. Смешно...
Горе -аналитики из маргиналов, опять за всех определяют очередного не народного горе - писателя...
Народный глас маргинала. Смешно...
Горе -аналитики из маргиналов, опять за всех определяют очередного не народного горе - писателя...