Нескромная любовь

Антологий нынче выходит много. Не могу сказать, что на них мода (а на что сейчас мода в литературе?), но почему-то их выходит много. Если посчитать все антологии, вышедшие за последние лет десять, не хватит пальцев на руках и на ногах.

Только что вышла одна из самых странных антологий из всех, какие мне приходилось держать в руках. "Библиотека Захара Прилепина. Поэты ХХ века". Совместный проект издательства "Молодая гвардия" и писателя, говорить о котором можно очень долго, а можно ничего не говорить, настолько он известен. Первый выпуск: пять поэтов в одной коробке. Пять изящных книжек в красно-черном исполнении. Сергей Есенин, Павел Васильев, Борис Корнилов, Владимир Луговской и Анатолий Мариенгоф.

Принцип составления: это любимые поэты Захара Прилепина. Нет, лучше сказать так: это те из любимых поэтов Захара Прилепина, на которых он хотел бы обратить внимание в первую очередь.

Захар Прилепин сделал, кажется, все для того, чтобы его осудили за нескромность, заклеймили как "самопиарщика" и за это невзлюбили. Если завтра он спасет тонущего ребенка, в искренность его поступка не поверят. Решат, что это рекламный ход. Скажут: плохо придумал, скучно, не творчески!

Вот и у меня первое впечатление от "внешности" антологии было скорее отрицательным. Нехорошо, нескромно! Пять русских поэтов упрятаны в коробку, на которой, как вы уже догадались, фото Захара Прилепина.

Симпатяга!

Вышла одна из самых странных антологий из всех, какие приходилось держать в руках

Но при чем тут Владимир Луговской?

Но потом я подумал: а что было бы скромно? Не издавать Владимира Луговского? Его и не издают. "В последующую после обвала страны без малого четверть века вышла всего одна книга поэта Владимира Луговского тиражом полторы тысячи экземпляров", - пишет Захар Прилепин в предисловии к своему Луговскому.

Просто переиздать Владимира Луговского? Переиздавайте. Но только где эти энтузиасты-составители? А главное, где эти издатели? А если быть уж совсем откровенным, где эти читатели?

Прилепин поступил нескромно и даже с канонической точки зрения "некультурно". "Культурно" - это издавать в серии "Литературные памятники" "Вечерние огни" Афанасия Фета с послесловием Д.Д. Благого, которое занимает около 150 страниц, и столько же занимают "Примечания". У меня есть такая книга, выпущенная издательством "Наука" в 1979 году. Второе издание. Тираж 100 000 экземпляров. Сто тысяч прописью, если кто-то не поверил и решил, что я ошибся с нулями.

Сейчас я сам внутренне недоумеваю: каким образом советская власть и коммунистическая идеология мотивировала второе издание книги стихов поэта XIX столетия с ярко выраженными консервативными взглядами и откровенно "крепостническими" настроениями тиражом 100 000 экземпляров? Боюсь, что на этот вопрос так много ответов, что мы в них просто запутаемся. Но у меня нет ни малейших сомнений в том, что у современной идеологии, если можно говорить о таковой, нет ни одной мотивации, чтобы издать советского поэта Владимира Луговского тиражом хотя бы 100 экземпляров. А это, поверьте, очень хороший поэт. Повлиявший на Бродского, может быть, косвенно, но повлиявший. Оказавший очень сильное влияние на Бориса Рыжего, в чем тот не раз признавался.

Но как Захар Прилепин любит этих поэтов! До страсти, до нервной какой-то судороги

Как быть с Анатолием Мариенгофом, о котором знают, что это был друг Есенина (но какой-то очень сомнительный друг, чуть ли не враг, портивший нашего чистого национального поэта), и больше, по сути, на знают ничего? Прилепин в своем предисловии утверждает, что влияние Мариенгофа на Есенина было громадным, что "при помощи Мариенгофа... Есенин нашел свой новый стиль, стал новатором... и уже с этой ступеньки шагнул в национальные гении".

О самом Есенине он пишет парадоксально, когда встает вопрос о том, самоубийца он или нет: "... если Есенин попрощался с нами даже не в последнем стихотворении - "До свиданья, друг мой, до свиданья", а уже в самых ранних, самых первых, что это означает? Что он, прости господи, был трепло? Обещал уйти и оставался? Что он не отвечал за базар?" И выстраивает сборник в обратном порядке от поздних стихотворений к ранним стихам. И, знаете, это действительно какое-то убийственное доказательство самоубийства Есенина.

О Павле Васильеве, расстрелянном в 1937 году, Прилепин начинает предисловие так: "Если совсем грубо, да простит он нас, гений и князь русской поэзии, но если начистоту: трепло. Только так и можно определить характер его, зная его выходки - даже не дурацкие, а дурные". Оправдывает Горького, которого только ленивый не осудил за его слова, написанные о Васильеве ("от хулиганства до фашизма расстояние меньше комариного носа"), после которых его якобы и расстреляли. И в своей прилепинской манере опять наезжает на либералов, которые критикуют Горького фарисейски.

Очень странная антология! Я уверен, что многие ее осудят и скажут: опять Захар Прилепин себя, любимого, рекламирует!

Но одно: как же он любит этих поэтов! До страсти, до нервной какой-то судороги, до смешной, да-да, порой смешной, но и трогательной попытки перевоплощения в них, до держания личного ответа за их "базар" и какого-то детского восхищения перед самыми глупыми и нелепыми их поступками.

И правда, стихи после этого читаются по-иному. Не как просто стихи. Как оправдание, что ли...

"Есенин ответил за всех". "Кто, как не поэт, оправдает наше суровое прошлое?" (О Луговском) "У Мариенгофа при всем его иронизме восприятие трагическое, и его трагедия эпоха, в которой он жил и за которую отвечал".

Кто за нас ответит?

Павел Басинский, "Российская газета" - Федеральный выпуск №6764 (193)

Купить книги:

               

 

Соратники и друзья
Сергей ШаргуновНовая газета в Нижнем Новгороде Нижегородская люстрация

На правах рекламы: