ДОЛГ ПЕРЕД РОССИЕЙ

«Нацбест» и путешествие из Москвы в Петербург

На присуждение премии "Национальный бестселлер" в Питер я впервые решил поехать на машине. Решил прокатиться по нашей главной федеральной дороге. Наивно думал, что хотя бы в качестве "потемкинской деревни" достаточно короткое (750 км) шоссе сделали образцово-показательным, на уровне немецких автобанов. Пусть по стране хороших дорог нет, но уж две столицы хорошей трассой связать нетрудно. Китайцы или немцы такие трассы за один год делают. Но Путин и Медведев на машинах по стране не ездят, для них, как и для отечественных олигархов, до закрытых аэропортов "Внуково-3" и "Внуково-2" сделали сорокакилометровый европейский автобан. И всё-таки, предполагаю, две столицы, да и вся Европа, то есть миллионы людей, смотрят и узнают Россию из окошек автотранспорта, едущего через Финляндию до Питера и далее до Москвы, и наоборот.

Дикая дорога, разбитая, без указателей и разметки, асфальт еще шестидесятых годов, выбоины, одна машина туда, одна обратно, объезд с риском для жизни. После такой дороги уже никакой западный турист или предприниматель, а тем более наш местный водитель или пассажир, ни в какую могущественную Россию никогда не поверит, какие бы лозунги по телевизору ни звучали. По-моему, это всё та же трасса, по которой когда-то ездил Радищев, сочиняя своё "Путешествие из Петербурга в Москву". Ничего не изменилось. Покосившиеся, развалившиеся избушки, мертвые глухие деревни, ни одного нового домика, если не считать дач новых русских, хамоватые гаишники, матерящиеся от безнадежности дальнобойщики, и наши, и всеевропейские, с ужасом смотрящие на чуть живую дорогу. Позор, позор и позор.

Представляю, каковы же дороги по всей остальной России. Никому до этого дела нет.

Меня спасали на пути в Питер мысли о возможном раскладе мест на премии "Национальный бестселлер", возмущение от самого непрофессионального за все годы состава малого жюри (хотя это непрофессионализм и делает самой загадочной эту премию — кто может предположить, как проголосуют ничего в жизни не читавший фигурист и ненамного оторвавшаяся от него молоденькая киноактриса?), на обратном пути от разбитой дороги отвлекали лишь радостные впечатления от состоявшегося — как всегда, удачно — питерского литературного праздника. Сумел же всё-таки Виктор Топоров по-настоящему раскрутить единственную питерскую общенациональную литературную премию "Национальный бестселлер". И ругали её по-всякому, и считали неудавшейся, но с каждым годом, с каждым новым лауреатом премия набирала вес. И вес этот ей придавали не популярные литераторы (самым незаметным было вручение премии Виктору Пелевину), а новые или неожиданные имена. Через "Национальный бестселлер" прорвал границы русской патриотической резервации Александр Проханов, эта премия открыла всероссийскому читателю имена Ильи Бояшова, Дмитрия Быкова, Михаила Шишкина. То есть, не звезды делали имя премии, а премия делала реальное литературное имя малоизвестным, но талантливым писателям. Радовала и незашоренность премии, её широта. В шорт-лист "Национального бестселлера" проходили и Валентин Распутин, и Вячеслав Дёгтев, и Вера Галактионова, и Павел Крусанов — самые крутые почвенники. С другой стороны прорывались самые крутые порнографы и матерщинники. Мне всегда импонировало то, что "Нацбест" как бы двигал литературу вперед, высвечивал новые имена, новые направления. Второе, что притягивало к "Нацбесту" писателей самой разной ориентации, самых разных политических взглядов — абсолютная прозрачность премии, карнавал выдвижения, когда имя победителя и мнение члена жюри узнавали сразу же все участники театрализованного действа в зимнем саду ресторана "Астория". Другой такой открытой и некоррумпированной премии в России нет.

Конечно, премией можно было слегка руководить, меняя состав малого жюри в ту или иную сторону. Отсекая крутых экстремалов любых направлений. Это лишь могло смягчить политическую окраску премии, но никак не определить имя победителя. Уверен, сам организатор действа Виктор Топоров ни разу не был до конца информирован, кто же имеет больше всего шансов на победу. Видел, как не один раз он горевал по поводу несимпатичного ему лауреата, но мужественно поздравлял. Помню, как-то раз у Виктора сорвалось: "Еще один такой лауреат, и я закрываю премию". Больше всего, мне кажется, он не любит признанных, состоявшихся и модных писателей, от Пелевина до Быкова. Очень боялся, что в прошлом году премию получит Улицкая. И хотя обиженные несостоявшиеся лауреаты и их выдвиженцы любят потолковать о мощных политических и финансовых силах, руководивших за кулисой всем действием (так было и на этот раз, мне жаловались в жилетку представители одного из издательств: мол, как ловко тут всё подстроено, какие мощные силы работали на Прилепина), на самом деле, из шести вошедших в шорт-лист кандидатов лауреатом и на этот раз мог оказаться любой из них.

В этом году в шорт-лист "Нацбеста" попали такие разные писатели новой волны, как Захар Прилепин и Лев Данилкин, Анна Козлова и Вячеслав Курицын, Александр Секацкий и Юрий Бригадир.

Захар Прилепин со своим сборником рассказов "Грех", Лев Данилкин с книгой "Человек с яйцом: жизнь и мнения Александра Проханова", Аня Козлова с очередной своей скандально-порнографической прозой "Люди с чистой совестью" (стало модно использовать старые заслуженные советские заголовки), Вячеслав Курицын на этот раз под псевдонимом Андрей Тургенев представил роман "Спать и верить", грязную и двусмысленную пародию на блокадный Ленинград. Даже при всей широте и легкомысленности жюри, к счастью, он единственный не получил ни одного голоса. Впрочем, во всех книжных лавках Москвы роман продается. Почему же мы тогда "Майн кампф" запрещаем? Или бить по нашим святыням вновь стало модно?

Мне интересна была книга Александра Секацкого "Два ларца, бирюзовый и нефритовый", изящная стилизация под древнекитайское сочинение, якобы найденное и переведенное автором. Жаль, "Нацбест" не приспособлен для таких стилистических изысков. Впрочем, думаю, книга найдет своих читателей и почитателей. Совсем неожиданным для многих было появление в шорт-листе книги "Мезенцефалон" Юрия Бригадира, популярного сетевого писателя, описывающего алкогольное дно современного общества.

Захар Прилепин попал в шорт-лист с новой книгой рассказов "Грех". Захару грех жаловаться, этот год — его. Еще недавно он получил именитые литературные премии "России верные сыны" и "Ясная Поляна", входил в шорт-листы самых раскрученных премий. Но с "Национальным бестселлером" у него особые отношения. Захар дважды входил в шорт-лист, и все были уверены, что за "Санькю" он получит премию. Увы, дали Дмитрию Быкову за "Пастернака". Плохую традицию заложили тем самым. Считаю, что так называемые биографии уже убили двух блестящих прозаиков — Николая Коняева и Алексея Варламова. Поденная гарантированная работа сочинителя биографий, может быть, и спокойнее непредсказуемой прозы. Но я-то помню и отличные повести, и рассказы Коняева (первым написал о них), и блестящий прозаический дебют Варламова. Всё в прошлом? Плюс еще и совсем ненужное приравнивание биографий к литературе вымысла, присуждение главных премий и за биографию Пастернака, и за биографию Пришвина, Алексея Толстого. Вот и сейчас на лауреатство "Большой книги" претендует Людмила Сараскина с биографией Солженицына. И как не дать? Классик еще живой, обидится, за Пастернака дали, а за него не дадут. Книга нужная, хорошая, но, может быть, мы перестанем расплываться в понятиях, что такое художественная проза, и забудем о политкорректности?

Захар Прилепин тогда, после вручения премии Быкову за Пастернака, ушел явно обиженным. Помню, был обижен и сам Виктор Топоров. Но в этом году, поверив в свою звезду, Захар Прилепин привез с собой в Питер и жену, и сына, и сестру жены. Может быть, эти семейные флюиды и повлияли на мнение жюри?

Хотя ничто не предвещало победы. Разнузданный ведущий Артемий Троицкий последовательно разругал последними словами и книгу Данилкина о Проханове, и книгу Ани Козловой "Люди с чистой совестью", не пожалел и Прилепина, заявив, что после блестящего романа "Санькя" давать не совсем удачному сборнику рассказов премию даже неудобно. В какой-нибудь другой премии такие слова ведущего стали бы приговором, но не будем забывать о непредсказуемости "Нацбеста". Впрочем, от ведущего мнения членов жюри никак не зависели, не зависело решение членов малого жюри даже от них самих во время самого состязания, конверты с решением запечатывались и сдавались заранее, я сам был членом малого жюри и знаю. Это удачный ход Виктора Топорова. Не единожды, отдав предварительно голос за одного из кандидатов, и увидев, что раскладка на состязании совсем другая, иные из членов малого жюри охотно бы поменяли голос, завалив непонравившегося им лидера. Думаю, и на этот раз тот же Марат Гельман (правда, не присутствующий на голосовании) или же Илья Бояшов, отдали бы свои голоса другим, изменив ход состязания. Ведь говорил выступавший первым Илья Бояшов, что поначалу выбрал из шести четверых, после мучительных раздумий выбрал двух, самых близких ему кандидатов — Льва Данилкина и Александра Секацкого. Это подтверждается и его предпремиальным интервью, где он сказал журналисту: "В этом году вы являетесь членом малого жюри "Нацбеста". Вы уже определились с выбором? — Определился полностью, но по понятным причинам не буду называть конкретные произведения. Скажу только, что мне пришлось чрезвычайно тяжело, потому что минимум четырёх авторов я хорошо знаю и совершенно замечательно отношусь к их творчеству. Я попал в неловкое положение. Здесь надо либо жребий бросать, либо каждого взвешивать на весах. Это мучительно…"

Остановился в растерянности, а далее передал две бумажки своей трехлетней дочурке Диане на выбор. Диана выбрала Секацкого. А если бы она выбрала Данилкина? И после того, как один голос Льву Данилкину за его увлекательный критический роман о Проханове "Человек с яйцом: жизнь и мнения Александра Проханова" неожиданно для всех отдал известный либерал и ельцинист, экс-министр и финансист Борис Федоров, еще одно положительное решение маленькой Дианы в пользу Данилкина в корне изменило бы ход состязания. Тогда Данилкин и Прилепин набирали бы по два балла, и решало бы всё мнение председателя жюри Ильи Штемлера. Почему-то уверен, зная творчество Штемлера (сам писал о нем в "Советской России"), что он из этих двух кандидатур обязательно выбрал бы Данилкина. Со мной не согласен известный питерский писатель Александр Житинский, который, возражая мне, написал: "Я не уверен, что Штемлер выбрал бы Данилкина, хотя кто знает, но в любом случае рука ребенка — Божья рука. Так что всё справедливо". И на самом деле, по мистической воле, никак иначе, всё оказалось справедливо. Ибо, никуда не деться, книга Захара Прилепина из всех других, наиболее серьезная художественная проза. И занимательная, и глубокая. Ведь, в бестселлеры и в другие времена попадали то книги какого-нибудь Булгарина, а то и Лермонтова, или Достоевского. А изменить выбор своей дочурки в процессе состязания Илья Бояшов уже не мог.

Кстати, не один раз говорил Виктору Топорову: устрой тотализатор, интереснейшее и напряженное состязание, лучше всяких карт или скачек взбадривает нервы. Каждый ставит на своего, или вероятного лидера, и… проигрывает. Это сейчас, по завершении премии, можно спокойно писать о явном художественном совершенстве Прилепина, но могла победить и лихая порнографическая Аня Козлова, мог победить сетевой лидер Юрий Бригадир со своей запредельной алкогольной прозой в духе Венички Ерофеева. Неожиданно для меня именно за него отдал голос замечательный фигурист Ягудин, еще одна из членов жюри пропела ему дифирамбы, но… голос отдала Прилепину. Захар и победил потому, что за него проголосовали две прелестные дамы, молодая актриса театра и кино Эмилия Спивак и опытный литературный агент из Германии Галина Дурстхоф, виртуоз продаж русских писателей в Европе, от Лимонова до Мамлеева.

Шесть членов малого жюри, шесть кандидатов в лауреаты, тоже умно выбрано. Мнение каждого на вес золота. Фигурист Ягудин, финансист Федоров, политолог и галерист Гельман, предыдущий лауреат (в данном случае Илья Бояшов, недавно выпустивший новую замечательную книжку "Танкист и "Белый тигр", уже попавшую с шорт-лист "Большой книги"), —все они обошли стороной явного лидера. Но как женщинам устоять перед обаянием Захара Прилепина? С одной стороны, омоновец, участник войны в Чечне, автор жесткой фронтовой прозы, да и выглядит, если не как лидер бритоголовых скинхедов, то как спецназовец из голливудских фильмов: выбритый череп, черная рубашка, мускулистый, ловкий в движениях. От такого и ждешь или удара, или мата, ждешь грубую брутальную прозу в духе раннего Хемингуэя или Лимонова. Получаешь чистейший литературный язык, деликатность и мягкость, психологическую глубину и романтическую нежность. По прозе видно, что он любит людей, любит детей, нежен с женщинами. Вот женщины и проголосовали дружно за него, оставив брутальных мужчин (и женщину-вамп) в покое.

После этой премии литературный мир будет ждать новых произведений Прилепина. Увы, в ближайшее время вряд ли дождется. Разве что изумительные короткие рассказы, которые он не боится писать и в наше романное время толстых книг. Надеюсь, читатели "Завтра" и "Дня литературы" прочтут на страницах наших газет эти новые рассказы. Но большая проза тоскливо стоит в очереди. Хотя замыслов у Захара полно. Он подписал с "Молодой гвардией", и вслед за своими собратьями лихо взялся писать книгу в "ЖЗЛ" о своем любимом русском писателе Леониде Леонове, сегодня почти забытом. Захар считает его романы "Вор", "Русский лес", "Пирамида" так и не прочтенными всерьез откровениями русского национального гения. Считает эту книгу своим долгом. Но, как признался мне, ничто ему не дается так тяжело, как литературная биография пусть и близкого, дорогого ему человека. За время работы над книгой он бы уже написал два романа. Кстати, отсюда и неожиданный ход со сборником рассказов "Грех". Надо было чем-то занять обнаружившуюся пустоту, а рынок книжный пустот не любит. Нового романа нет, вот и составил сборник из опубликованных ранее рассказов. И мучительно тяжело, но кропотливо заканчивает свою книгу о Леониде Леонове. Думаю, это будет новое открытие Леонида Леонова. Надеюсь, основательный и дотошный подход к герою поможет в будущем и Прилепину.

Леонид Леонов тоже наш давний автор, последний раз в "Завтра" он опубликовался за неделю до смерти. Он как бы передает свою эстафету молодому Захару Прилепину. Дай Бог ему удачи. И, надеюсь, больше не будет никаких биографий.

Прозаик, обладающий небесным даром образности и вымысла, прекрасным пером, — должен писать романы и повести, рассказы и эссе, пока хватит сил. Это его долг и перед небом и перед людьми. Перед Россией…

Владимир Бондаренко
Газета "Завтра", НОМЕР 25 (761) ОТ 18 ИЮНЯ 2008 г.

Купить книги:

               

 

Соратники и друзья
Сергей ШаргуновНовая газета в Нижнем Новгороде Нижегородская люстрация

На правах рекламы: