Яснополянские бунтари

На днях в атриуме Большого театра состоялось очередное, уже пятое по счёту, вручение ежегодной литературной премии "Ясная поляна", учреждённой знаменитым толстовским заповедником, возглавляемым неутомимым подвижником русской культуры Владимиром Ильичём Толстым, и южнокорейской корпорацией "Самсунг". Премия вручается по двум номинациям. 20 тысяч долларов за выдающийся вклад в литературу ХХ столетия, за современную классику. 10 тысяч долларов за новое слово в литературе ХХI века. Современными классиками в предыдущие годы были объявлены Виктор Лихоносов и Василий Белов, Анатолий Ким и Тимур Зульфикаров. В этом году премию за выдающийся вклад в литературу ХХ века присудили Леониду Ивановичу Бородину за самую нежную и чистую повесть-сказку "Год чуда и печали", написанную в заключении и впервые опубликованную в издательстве "Посев".

Новым словом в литературе ХХI века был признан строгим жюри роман нижегородского писателя Захара Прилепина "Санькя".

Роман, одновременно и бунтарский и наивно-простодушный, о суровых днях из жизни молодого русского патриота, которого бабушка называла по-деревенски: Санькя. И виноват ли он в том, что со своей святой простотой и наивностью заканчивает жизнь в нынешней России с автоматом в руках, отстреливаясь от наседающих омоновцев?

Так неожиданно на вручении премии "Ясная поляна" судьба свела двух русских бунтарей – советского времени и постсоветского. Впрочем, бунтарём всю жизнь был и великий яснополянский мудрец Лев Николаевич Толстой.

На мой взгляд, пятое награждение яснополянской премией было самым удачным. Даже в таком сведении воедино двух русских бунтарей разных эпох. К тому же, бунтарей ярких и талантливых.

У Леонида Бородина "Год чуда и печали" – несомненно, самая яркая и талантливая книга, сродни "Маленькому принцу" Антуана де Сент-Экзюпери. Когда-то в начале перестройки я приносил по просьбе недавно вернувшегося из лагерей Леонида Бородина эту чудесную сказку в журнал "Москва" Владимиру Крупину, тот отказался печатать, мол, пусть несёт нам что-нибудь жареное, из лагерной прозы. А жаль. Эта повесть-сказка о детстве 12-летнего мальчика, живущего на берегу Байкала и встречающегося с чудом, одновременно и самая автобиографичная – о детстве самого Бородина, и самая романтичная, светлая, загадочная, мистическая.

За премию в номинации "ХХI век" было самое настоящее сражение среди членов жюри. Искренне горжусь, что именно я оказался номинатором романа Захара Прилепина на яснополянскую премию. Уверен, это – уже живая классика ХХI века. И дело не только в радикализме позиций автора, одного из лидеров национал-большевиков, пославшего своего молодого героя на сражение с ОМОНом. Есть и покруче сюжеты. А вот такой художественной силы, такой живой образности, и такого реального героя наших дней в современной прозе пока ещё не было.

Половина членов жюри выдвигала на премию рассказ Бориса Евсеева "Живорез", талантливый эстетский, языкотворческий рассказ, который, если честно, вряд ли вписывается в стилистику толстовского реализма. Думаю, он ещё завоюет признание эстетов и иные премии. Другая половина упорно держалась за прилепинского "Санькю". Мощно поддержал Прилепина Игорь Золотусский, вряд ли большой поклонник нацболов, но верно определивший яркое мужественное начало, главенствующее в прозе нижегородского писателя. Когда мнения членов жюри разделились поровну, своё слово сказал председатель жюри Владимир Ильич Толстой. Он выбрал "Санькю"…

Огорчённый Борис Евсеев ушёл из зала, когда услышал имя победителя.

А два бунтаря, два писателя с обострённым чувством справедливости, два мужественных человека, два "террориста", как бы назвали их воинствующие оппоненты и прокураторы, два патриота России, два государственника стояли рядом на сцене, и было ясно: жива русская литература, жива Россия!

№42 (726) от 17 октября 2007 г.
Владимир Бондаренко

Купить книги:

               

 

Соратники и друзья
Сергей ШаргуновНовая газета в Нижнем Новгороде Нижегородская люстрация

На правах рекламы: