Захар Прилепин о высшей точке развития страны и русофобских личинах

Писатель Захар Прилепин рассказал "ДП" о том, что СССР — наивысшая точка развития России, и объяснил, почему он рад, что "открылись раз за разом отвратительные русофобские личины". Новости, Украина, Крым, Новости СПб, Санкции против России

Захар, очевидно, что за полтора года — после Олимпиады, майдана, Крыма и Донбасса — страна сильно изменилась. В какую, как вам представляется, сторону? Как Россия выглядит сейчас на фоне самой себя предыдущего периода — и на фоне окружающего?

— Страна достаточно быстро меняется, это такой же живой организм, как человеческий. После периода бурной радости по поводу Крыма наступает момент некоторой усталости и апатии. А иной раз — даже раздражительности. И эти чувства будут увеличиваться.

Чем больше бьют санкции по карману, тем громче будут голоса уставших людей, а также откровенных чудаков и злобных дураков о том, что никакой Крым им не нужен и пусть Донбасс сам с собой разбирается, лишь бы кормили хорошо. И определенная часть политической публики, безусловно, будет на этих чувствах играть и даже разжигать их. Но если люди, которые хотят, чтобы их накормили, всерьез верят, что очередные "чикагские мальчики" хотят их накормить, это все удивительной глубины и глупости заблуждения.

Вы вспомните, ну просто ради примера, что крайне одаренная девушка и очень неглупый человек Ксения Собчак говорила лет пять назад про все наше аморфное население, которое желает только валяться на диване и завидовать. Мы Ксению Анатольевну приводим в пример только потому, что она честная и говорит о том, о чем остальные только думают. И вот они вместе со всем этим "Парнасом", представим, устраивают переворот. Ради того, чтобы накормить это аморфное население, что ли?

Ксения Анатольевна с тех пор радикально изменила мнение по поводу этих лентяев многомиллионных? Хотелось бы надеяться, что определять дела в стране будут другие люди, которые думают и о Донбассе, и о том, что население надо покормить, но меньше всего думают о том, как спасти людей со сверхдоходами от их мучительных душевных проблем.

После украинской истории отношения с западными странами у нас испортились. Нужно ли нам снова искать с Западом общий язык? Или следует делать то, что считаешь правильным, безотносительно реакции других?

— У нас все в порядке в отношениях с Западом, и, если бы США ушли в отпуск месяца на три, все санкции были бы отменены. Западу в целом нет никакого дела до Украины, они себя подзаводят — но и этот подзавод скоро пройдет.

Естественно, надо делать так, как считаешь нужным, — такая позиция весит и стоит больше, уважение по поводу этой позиции покроет со временем все издержки. Ну и, естественно, надо строить новые отношения по линии Россия — Латинская Америка, Россия — Индия, Россия — Китай.

Если эти отношения всерьез будут отстроены, Европа сама как–нибудь утром придет, постучит тактично в окошко и скажет: гуд монинг, май диар френд, давай забудем прошлое и все разногласия, ок? Ведь ок? Ок, ок... Ёк макарёк — ответит ей сонный сторож. Не столь пасторально все, конечно, будет выглядеть, но стремиться к этому надо, и это реальные варианты.

Происходящее на Украине помимо прочих последствий ускорило и поиски идентификации в самой России. В том числе в советском периоде — на фоне "ленинопада", переименований и прочей антисоветщины на Украине. Каким, в вашем представлении, должно быть здравое отношение к советскому? Что остается агнцами, а что — козлищами?

— Надо подождать еще немного, и отношение, в том числе и к советскому периоду, будет ровно такое же, как к досоветскому. Мы все понимаем и про Екатерину Великую, и про Петра Великого, и про Владимира Святителя. Всякое случалось тогда, и плата за иные свершения была просто чудовищной. Отказаться от своей истории мы не вправе. Будем изучать репрессии, помнить поименно всех великих и убиенных поэтов, и памятник русскому загубленному крестьянину поставим, и память о нем сохраним. И книги Шаламова и Домбровского будем читать в школах, изучать, знать.

Но знать при этом и про победу в самой страшной войне за историю человечества, которая состоялась благодаря, а не вопреки. И про удивительные космические программы, которые состоялись благодаря, а не вопреки. И о том, что "колосс на глиняных ногах" был самой влиятельной страной на Земле, которой было дело до всего, от космоса до самых отдаленных мест планеты. И тот, кто говорит, что это была развалина, а не страна, просто идеологически ангажированный тип или психически нездоровый человек, потому что СССР, объективно, наивысшая точка развития России и влияния России на мировые процессы, что ты с этим ни делай.

Есть у нас и другой важнейший для страны период — новейшая история, 1985–2000 годы. И этот период, кажется, не до конца отрефлексирован ни искусством, ни обществом. Еще слишком рано или дело в чем–то другом? Какие метафоры вы бы использовали для описания этих лет?

— В истории случаются такие периоды, по поводу которых не очень хочется рефлексировать. Русская литература иногда начинает скучать и отворачиваться. Я не думаю, что о 1980–х или 1990–х кто–то напишет "Тихий Дон". И "Бригады" более чем достаточно. Позорное, лживое и слишком суетливое время. Никаких метафор я придумывать не хочу по этому поводу.

Вот есть отличный роман "Немцы" Александра Терехова — о лужковской Москве нулевых годов, это у нас и будет памятником времени. Название "Немцы" уже о многом должно сказать. "Последний солдат Империи" Александра Проханова, "Иностранец в смутное время" Лимонова — вот такие памятники, где тоже по названиям все понятно.

А наши оппоненты — они как–то не сочинили од своим 1990–м. Даже какой–нибудь слабосильной поэмы не написали про 1991–й или 1993–й, или о победе Бориса Николаевича в 1996–м. И не напишут. Флешмоб о 1990–х проведут еще не раз, но на флешмобе верхом русскую литературу не обскачешь.

Если событие или эпоха не зафиксированы в литературе — это, признаемся, показатель непоправимый. Поэтому октябрь 1917 года и пришествие "красных варваров" — это "12" Блока, поэмы Маяковского, поэмы Есенина, это Шолохов, и Алексей Николаевич Толстой, и Багрицкий, и, представьте себе, Пастернак, и Андрей Платонов тоже.

А ваш 1991–й — это, ну что там, я даже вспомнить не могу… Пафосная книжка Евтушенко "Не умирай прежде смерти", кривлянье Иртеньева, и тонна публицистической человеконенавистнической чепухи от ранней Татьяны свет Никитичны Толстой и прочих "прорабов" и "прорабок" перестройки.

Вот здесь, по этим линиям, будет идти пересчет. И даже если посадить пересчитывать результаты Николая Карловича Сванидзе, а главой счетной комиссии назначить Наталию Иванову с Мариэттой Чудаковой в паре — результат все равно будет не радужным для одной из сторон. По окончательным итогам одно стихотворение Олеси Николаевой весь этот сор–мусор "огоньковский" перевесит с легкостью.

dp.ru - 3 октября 2015 г.

Купить книги:

               

 

Соратники и друзья
Сергей ШаргуновНовая газета в Нижнем Новгороде Нижегородская люстрация

На правах рекламы: