Борис Борисыч Гребенщиков заявил, что больше не будет давать интервью.

Все всполошились, и начали интерпретировать.

Естественно, все мы любое событие интерпретируем так, чтоб нам самим было понятно и приятно.

Ряд оппозиционно ангажированных интерпретаторов сказали, что время у нас такое на дворе: и молчать нехорошо, и говорить боязно. Но в виду того, что Борис Борисыч в силу своего буддистко-православного смирения не имеет желания прямо и горестно осуждать власть, он выбрал помолчать.

Все эти интерпретации корнями уходят в древние времена, когда русский рок-н-ролл якобы не на жизнь, а на смерть бился с проклятой советской властью. Власть отвечала рок-н-роллу взаимностью, устраивая повсеместную травлю непримиримым бойцам рок-н-ролла - но те выстоили и победили. И принесли нам свободу на своих крылах.

Мифу этому уже четверть века - и он, знаете ли, прижился до такой степени, что отдельные бойцы рок-н-ролла сами в него поверили.

Между тем, реальное положение дел никак, или почти никак не соответствует тому, что мы тут все напридумывали.

Читал тут в «Огоньке» сорок тысяч раз пересказанную историю о том, как после скандального выступления на фестивале "Тбилиси"-1980, "Аквариум" обвинили во всех смертных грехах, 27-летнего Борю Гребенщикова исключили из комсомола и приготовились расстреливать. "Группа была запрещена. Травля закончилась только в 1987-м году", - пишет журнал.

Нам всё время забывают рассказать, что Борю Гребенщикова сначала исключили из комсомола, а потом восстановили, и он даже не противился этому. Мало того, уже в 1981 году его впервые показали по телевизору - по самому настоящему советскому телевизору! И он пел нам с голубых экранов. Группа непрестанно выступала (с некоторым, впрочем, не критическим перерывом на андроповский заморозок). В конце 1983 "Аквариум", обогнав группу "Земляне", был назван в тройке лучших советских групп по результатам первого в советской практике опроса экспертов, проведённого газетой «Московский комсомолец». В 1984 в том же опросе “Аквариум» занял уже второе место.

В то же 84-м (махровый застой!) группа принимает участие в программе "Музыкальный ринг" на ленинградском телевидении, а в 1986-м году — снимается там во второй раз.

Ещё в первой половине 80-х музыка "запрещённого", "затравленного" и "находящегося в подполье" "Аквариума" звучит в нескольких спектаклях и кинофильмах.

О таком «подполье» нынче 99% музыкантов и мечтать не смеют.

В 1985 году Гребенщиков на полном серьёзе мог сказать в интервью (интервью у него периодически появлялись в прессе с 1974 года): "Всем достигнутым мною я обязан советской власти".

Думать, конечно, при этом он мог, что угодно - но говорил же ведь, никто за язык не тянул.

Но самое главное: в песнях "Аквариума" и в помине не было никакого протеста. До 1986 года у них была одна злая песня - "Немое кино": "...панки любят грязь, а хиппи - цветы, и тех, и других берут менты. Ты можешь жить любя, ты можешь жить грубя, но если ты не мент - возьмут и тебя". В 1986 появилась вторая — "Козлы", в которой, впрочем, содержался любопытный наезд на подступающую демократизацию: «...в кружке «Унылые руки» всё говорят, как есть. Но кому от этого радость, кому от этого честь?» И, наконец, в 1987-м году прогремел всем известный "Полковник Васин".

На этом вклад группы "Аквариум" в буржуазно-демократическую революцию закончился. Остальные 500 песен Бориса Гребенщикова посвящены куда более важным и умным вещам.

Хотя, что мы о БГ да о БГ.

И Виктор Робертович Цой — тоже, вопреки всеобщему мнению, никогда не протестовал, и вплоть до "Группы крови" (р-р-революционный альбом 88 года) пел своим самурайским голосом, в основном, мирную любовную лирику.

Самая протестная песня «Кино» той эпохи: «Мы хотим танцевать!»

И Майк Науменко, и "АукцЫон", и "Воскресение", и "Машина времени", и "Секрет", и "Калинов мост", и "Ва-Банк", и "Бригада С", и "Хроноп", и "Нау" — кого не возьми из них, сразу увидишь, что весь протест любой из перечисленных групп заключался в умеренной асоциальности лирического героя. Или — в неумеренной, как у группы «Ноль». Но не более того!

Понятно, что встроить в советскую матрицу "Гражданскую оборону" не удалось бы никогда (как будто Летова часто нам показывали после 1991-го года!) - но все остальные, не рухни страна в одночасье, понемногу перебрались бы под самые софиты советской, прости Господи, эстрады, и ничего б не случилось.

В 1987 году, конечно, всё поменялось - все стали такими бунтарями, что туши свет.

«Мы перемещались со стадиона на стадион с таким видом, как будто лично отменили советскую власть», - иронизировал по этому поводу сам Борис Борисович.

Он-то иронизировал, а многие его собратья по ремеслу — вовсе нет.

В запале революционности наши рок-идолы не заметили, что степень их влияния на государственные процессы бессовестно преувеличена ими же самими, и не увидели как на смену скучным и медленным советским бюрократам пришли настоящие циничные чудовища новой формации.

Когда в 1991 году Константин Кинчев со товарищи пел "Чиновники в кабинетах заливают щеками стол: им опять за обедом стал костью в горле очередной рок-н-ролл", это было чистой воды блефом. Новоявленные дельцы от политики щёки к тому моменту накормить ещё не успели, зато аппетиты имели настолько грандиозные, что никакой рок-н-ролл их напугать не мог точно. Плевать они хотели на любое пение.

С тех пор третий десяток лет многие из нас смотрят с потаённой надеждой на рок-идолов: ведь если они когда смогли снести одну постылую власть — почему бы им не сделать то же самое с другой, не менее противной?

Никто не хочет себе признаться, что мы всё это придумали за них, о них и для них.

Как тот же Борис Борисович пел ещё в середине 80-х: «Всё что я хотел — я хотел петь».

Всё, что они хотели — петь. Вот и поют.

В конце концов, Борис Борисович ценен не своими интервью.

А тем, к примеру, что он неведомо как исхитряется проговаривать самые важные вещи задолго до того момента, когда мы оказываемся в силах их понять.

В 1981 году на альбоме «Треугольник» появилась странная (а у БГ все они странные) песня «Миша из города скрипящих статуй».

«Кто откроет дверь, бесстрашный, как пес? Увенчанный крапивой и листьями роз -

Миша из города скрипящих статуй. С полночными зубами, славный, как слон,

Царапающий лбом скрижали времен; Стоять столбом — это движется он,

Миша из города скрипящих статуй».

Этот Миша, будь неладны все его дела, и двигаться ещё никуда не собирался по нашему городу скрипящих статуй, пятнистый лоб его ещё не коснулся скрижалей наших времён, до его прихода оставалось четыре года — а молодой питерский бард уже пропел свою песню.

Спустя десять лет, в 1991 году, когда всякая тварь считала своим долгом говорить про «Россию — вековечную рабу» и населяющих её «русских рабов», не способных ни к работе, ни к труду, Гребенщиков сочиняет «Русский альбом» - преисполненную пронзительной печали пластинку об исходе прекрасного народа, спасти который может только божественное чудо.

«Русский альбом» был оглушительно нежданным, потому что за предыдущие без малого 20 лет слово «русский» в песнях «Аквариума» не встречалось ни разу.

Спустя ещё десять лет, когда мы готовились вступать в тучные нулевые, зачарованные новым постояльцем Кремля, Борис Борисович записывает пластинку «Сестра Хаос» - девять псалмов о том, что внутри всей этой благости зреет неизбежный хаос. «По улицам провинции метет суховей, моя Родина, как свинья, жрет своих сыновей...» И если нам и показалось, что всё пошло на поправку, то лишь потому, что «...падающим в лифте с каждой секундной становится легче».

А в 2011 году в очередном провидческом альбоме «Архангельск» сообщил нам: «Мы выходим по приборам на великую глушь...»

Поэтому, какие ещё интервью.

Не надо никаких интервью.

У нас и так всё есть.

Идём дальше по приборам.

Сквозь суховей по городу скрипящих статуй в ожидании государыни, которая нас пожалеет и бурлака, который снимет с места нашу ржавую баржу.

Захар Прилепин, "Story" - март 2013 г.

Купить книги:

               

 

Соратники и друзья
Сергей ШаргуновНовая газета в Нижнем Новгороде Нижегородская люстрация

На правах рекламы:

Компания предлагает - Mono дом застройщик, недорого.