Наш Микки Рурк

Званием Русский народный артист давно уже не стоит награждать собственно жителей нашей страны. Артист у нас пошел мелкий, неопрятный, суетный. Наградишь любого из них — и факт награждения разом унижает и прилагательное «русский», и существительное «народ» и само понятие «артист».

Награждать нужно варягов; это, к слову, вполне в русской народной традиции. Даешь новое низкопоклонство перед Западом! Неистовый патриотизм вернулся только в «нулевые» годы и уже надоел; всюду запах капусты и еще какой-то... квашни.

А смотрите, к примеру, как звучит: «Русская народная артистка Патриция Каас». Согласитесь, что это куда больше ласкает слух, чем «Русская народная артистка Надежда Бабкина».

И главное: мы ничего у французов не отбираем, потому что им самим, по большому счету, не надо. Я, например, во Франции был уже добрую дюжину раз, и сколько не спрашивал у молодых людей, знают ли они богиню Патрицию — в ответ мне лишь пожимали плечами и смотрели непонимающе. Иногда, крайне редко, сморщив лоб, вспоминали: «Каас... Да, Каас... Певица? Да. О?кей, дакор. Была, кажется».

Однажды моя знакомая девушка Маша, прямой потомок русской эмиграции первой волны, по одной линии правнучка писателя Бориса Зайцева, по другой — кого-то из Трубецких, рассказала, что имя Патриции Каас ей стало известно, когда она впервые приехала из Парижа в Москву. Здесь Маше привелось увидеть огромные, на каждом углу, плакаты Каас, ее светлое лицо на обложках журналов, и посетить переполненные стадионы в дни ее концертов.

И чья артистка, скажите теперь на милость, эта самая прекрасная Патриция? Французская, что ли? Как бы не так. Пусть они берут нашу Бабкину и оставят нас и Каас в покое. У нас любовь, закройте шторы.

И вообще, насколько мы помним, Патриция не совсем француженка, она еще и немка к тому же. Русский солдат, конечно, и во Франции бывал, но в Германии он бывал особенно страстно.

Ничего плохого сказать не хотим, но всякий, кто дневал и ночевал в Париже или в Берлине скажет, что ни на француженку, ни на немку Патриция не похожа вовсе. А вот в Рязани мы подобных ей встречали не раз. Только они не поют так красиво.

Или вот другой пример, по мужской части.

Был в дальних странах такой актер, Микки Рурк. Ровно двадцать лет назад, кажется, был, и даже чуть раньше. Люди моего поколения прекрасно помнят, что настоящая наша, полная чувственности жизнь, началась в маленьких кинозалах, куда мы ходили смотреть на Джона и его подругу в «9 1/2 недель» (Nine 1/2 Weeks) и Джеймса и его подругу в «Дикой орхидее» (Wild Orchid). В том числе и поэтому наше поколение такое романтичное, и такое потерянное, после этих вот фильмов.

Микки уже тогда заслуживал звания Русского народного артиста, тем более что оба вышеобозначенных фильма не пользовались особым успехом на его родине, в США; но тогда у России хотя бы имелись конкуренты в лице Европы — столь же страстно влюбленной в Рурка.

Лично я впервые увидел его в картине «Сердце ангела» (Angel Heart), и, Боже мой, какой это был шок! Едва выносимый...

Кажется, то была зима 89 года, город Дзержинск, кинотеатр «Ударник», располагавшийся на площади опять же Феликса Дзержинского. Я вышел в поздний вечер, совершенно оглушенный, и смотрел на снег, и этот снег в свете прожекторов (за кинотеатром был стадион, вспомнил я сейчас, написав слово «прожектора») — и, говорю я, этот ослепительный, сияющий снег в свете прожекторов до сих пор переливается в моих глазах; лица своего я не помню, но помню два ботинка своих, школьных, огромных, в сырых шнурках, и люди, вышедшие вместе со мной из кинозала, меня обгоняют, и даже толкают иногда, но мне все равно: внутри у меня ощущение пожизненного чуда и тихий, сладостный сердечный тремор.

В ближайший же месяц я посмотрел этот фильм 27 раз; причем бывало, что я посещал до трех сеансов в день.

О, Рурк там был гениален. Там все были гениальны, Де Ниро, Лиза Бонет и Паркер, режиссер. Но Рурк был просто нестерпим, в мятых своих пиджаках, щетинистый, потерянный в жутком, сыром, слякотном мире.

Я переводил на фильму всех своих знакомых; не всегда они понимали, зачем я привел их смотреть эту бессмыслицу, и посему я куда более радостно ходил один. Свет погас — и ты в Новом Орлеане; которого, кстати, уже нет теперь, его смыло наводнением.

Когда, много позже, я жил в штате Миссисипи, мне довелось узнать, что послужившая первоосновой для фильма «Сердце ангела» история блюзмена, продавшего душу дьяволу, вовсе не выдумка. Я так и знал, я так и знал! В штате Миссисипи еще были живы люди, помнившие этого человека.

...Однако Микки Рурка в Америке уже не помнил никто, ну, или почти никто...

Сегодня ситуация, да, изменилась: совсем недавно Микки Рурк получил одну из самых престижных американских (читай — мировых) премий «Золотой глобус» за главную роль в фильме «Рестлер» (Wrestler), и теперь резонно рассматривается в числе первых претендентов на очередной «Оскар».

Газеты и журналы вновь почитают за честь опубликовать фотографии Рурка, его ленивые интервью, изображения его бывших жен и его бывших, ныне покойных, омерзительных на вид собачек, которых он любил куда больше, чем жен.

Русские медиа массово перепечатывают переводы новых западных публикаций о Рурке, общий смысл которых сводится к двум-трем фразам: «После долгого перерыва Рурк снова на большом экране! Лицо его было изуродовано, когда, забросив кинокарьеру, он решил заняться боксом! Казалось бы, наркотики и алкоголь уже довершили свое дело! Но вот состоялось триумфальное возвращение Рурка! О, добрый, старый Микки, ты опять с нами!..»

Все это, положим, ерунда. Вряд ли в Штатах будут переводить статьи о Рурке, написанные в России, но хотя бы здесь, на его настоящей родине, где никто и не забывал этого артиста, мы имеем право рассказать, как все было на самом деле.

Начнем с того, что разговоры о «возвращении» Рурка в кино как-то даже не смешат уже.

Дело в том, что Рурк действительно забросил свою «звездную» карьеру на самом взлете. На исходе 80-х он был одним из самых высокооплачиваемых актеров Голливуда: меньше миллиона долларов за фильм не принималось. Как следствие: коллекция мотоциклов «Харлей Девидсон», совместный бар на паях со Шварцем и прочее... Причем, снимался Рурк чаще всего в таких фильмах, куда массовому зрителю вход заказан.

Скажем, самая известная экранизация Чарльза Буковски — «Пьянь» (Barfly), 87 года; о том, как снимался фильм, культовый писатель написал отдельный роман, где Рурк один из главных героев. Или «Франческо» (Francesco), 89 года, от автора «Ночного портье» Лилианы Кавани, где Рурк сыграл святого Франциска Ассизского.

Последней крупной ролью «звездного» Рурка стал культовый для русских байкеров и разобранный ими на цитаты боевик «Харлей Дэвидсон и ковбой Мальборо» (Harley Davidson and the Marlboro Man) 91 года.

Чуть раньше и чуть позже Рурк не прошел кастинг сначала у Феллини, потом у Антониони, и решил, в детской своей обиде, с кино завязать, вернувшись в бокс, которым профессионально занимался в юности, проведя тогда 47 боев в среднем весе.

Сколько в 92-м ему было лет никто, кстати, точно не знает. Существуют три даты рождения Рурка: 1950, 1953 и 1956-й. Кроме того, иногда говорится, что он появился на свет 16 сентября, а иногда, что 16 июля.

В общем, то ли 42-летний, то ли 35-летний бывший актер проводит одиннадцать боев в большом боксе, выигрывает девять, из них шесть — нокаутом. Мечтает подраться с тогда еще великим Майком Тайсоном, но, к счастью для кого-то из них, поединок не сложился.

К середине 90-х относятся, пожалуй, самые забубенные слухи о Рурке.

Один, например, о том, что Маргарет Тэтчер запретила артисту въезд в Британию, так как имелись веские доказательства того, что Рурк материально помогал ирландским террористам. Сам он, надо сказать, родился в семье ирландских католиков-эмигрантов и даже сыграл однажды этого самого ирландского террориста в достаточно среднем фильме «Отходная молитва» (A Prayer for the Dying).

Другой, куда более реальный, слух касался развода со второй женой артиста — красавицей и его партнершей по паре фильмов Кэри Отис. Дабы доказать свои чувства уходящей жене, Рурк пошел дальше Ван Гога и отрезал себе мизинец, после чего положил палец в холодильник, и вызвал врачей. Они приехали, и палец пришили на место.

В любом случае, через полтора года после начала боксерской карьеры, Рурк снова возвращается в кино. Сложно оставаться в боксе, когда у тебя четыре изуродованных сустава на руке, два сломанных ребра, прокушенный язык, перебитый нос, перелом скулы, и что-то такое напрочь отбитое в животе, что полностью гарантирует бездетность.

Всего через полтора года, повторяем, он вышел на съемочную площадку: в 94-м. Пресловутое возвращение Рурка, еще раз скажем для закрепления, произошло не в январе 2009-го верхом на «Золотом глобусе», а пятнадцать лет назад.

...Хотя с тех пор «возвращение» стало для Рурка, в известном смысле, визитной карточкой...

Он, стоит сказать, совершил в давние те годы, как минимум, две судьбоносные ошибки. Сначала, в 94-м, отказался сниматься в фильме «Криминальное чтиво» (Pulp Fiction) некоего Тарантино; посчитал, что ерунда какая-то, а не сценарий, и уступил главную роль Брюсу Уиллису. Следом его хотели позвать тот же Тарантино и его друг Родригес в фильм «От заката до рассвета», но раздумали; роль, предназначавшуюся Рурку, исполнил Джордж Клуни.

Список продолжает режиссер Юрий Грымов, предложивший в свое время Рурку роль глухого Герасима в экранизации рассказа Тургенева «Му-му» (Mu-Mu). Рурк отказался.

Зато в 94-м Рурк сделал печальную кинодраму «Скарлет и Фрэнк» (F.T.W. — заметим, что данная аббревиатура переводится не только как «Фрэнк Т. Уэлс», но и как «Е...ь этот мир») с собой в главной роли и по собственному сценарию.

Год спустя появился безусловный шедевр, опять же, сделанный по сценарию Рурка, фильм «Пуля» (Bullet), эдакий американский вариант «Калины красной». Недавний зэка, играемый Рурком, возвращается из тюрьмы домой, в свой бедный еврейский квартал... но сама жизнь его, как водится, не принимает... Зато брат за брата отомстит в финале...

Вообще, лучшие свои роли Рурк сыграл именно в середине 90-х. Безупречно сделанные картины той поры «Время падения» (Fall Time) и «Выход в красное» (Exit in Red) — верное тому доказательство. Лицо его тогда еще напоминало лицо живого Рурка, но не Рурка замороженного и забытого врачами в холодильнике, а печальный и нудный миф о «возвращении» еще не начали воспроизводить то в одном месте, то в другом.

Первым об этом заговорил великий Коппола, автор «Крестного отца», в 97-м. Он снимал новую ленту «Благодетель» (Rainmaker), и заявил, что однажды уже дал Рурку «путевку в жизнь», в 83-м, в кинофильме «Бойцовая рыбка», и готов дать ему еще один шанс.

И дал. Это было примерно второе возвращение Рурка.

Потом, действительно, было несколько проходных лет, но и за это время Рурк сыграл в двенадцати картинах! В числе прочего, подрался со Сталлоне в «Убрать Картера» (Get Carter), повстречался, наконец, с Тарантино, который спродюсировал блестящий «Четверг» (Thursday), и пообщался с Шоном Пеном на съемках картины «Обещание» (Pledge), где Шон выступил в качестве режиссера, а Рурк сыграл лучший в своей карьере эпизод — роль отца, потерявшего дочь.

Ошарашенный Шон, согласно легенде, увидел, как Рурк играет и спросил: «Микки, где ты был до сих пор?» «В аду», — ответил Микки.

Четвертый, если не пятый раз о возвращении Рурка заговорили в 2003-м, когда Родригес снял его в очередной части «Однажды в Мексике», и одновременно вышла остроумная вещица с Микки в главной роли под названием «Высший пилотаж» (Spun).

В 2005 году он снова «вернулся», на этот раз в «Городе грехов» (Sin City) Родригеса, давшем сумасшедшие сборы в США, и в «Домино» (Domino) Тони Скота, в котором, как старый «ирландский террорист» душевно изобразил «охотника за головами».

В общем, Рурк — это русский навыворот. Русские, как известно, прощаются и не уходят, а он все возвращается и возвращается, хотя сам давно с нами.

В России его не забывали ни на день; и не забыли б, даже если бы он действительно запропал.

Все оттого, что судьба Рурка соответствует главному русскому правилу, обязательному для всякого творческого человека. Правило формулируется предельно просто: «Отвечай за базар».

Русский артист, да, обязан отвечать за базар. Слово «артист» мы в данном случае используем в его европейском значении — то есть: творческий, не похожий на иных, красивый человек. Так Эдвард Лимонов, вернувшись из Франции, называл себя «артистом», а не «писателем».

Рурк всегда отвечал за базар, и все те слухи и реальные факты, что окружают его имя, начиная с безотцовщины и малолетних приводов в милицию, заканчивая бездетностью и приводами совсем недавними, а еще — дружба с бандитами (к счастью, в США нет шансонье, и он дружит с рэперами), большие любови и громкие разводы, бесконечные драки и, как доказательство последних, лицо Квазимоды (снимите его в этой роли без грима, пора уже!), — в общем, все это создало образ как раз такой, какой нам так нужен и близок.

Рурк, к тому же, пишет не только дельные и очень печальные сценарии, но еще и стихи. Кто бы сомневался!

Мы тебя узнали, ирландец. Никакой ты, потому что, не ирландец. Сережа Есенин, Володя Высоцкий, Боря Рыжий, помянутый Лимонов — вот этот тип.

И втайне мы знаем, что никакие вы ни фига не драчуны и алкоголики, это вы для виду так, а внутри-то, внутри... Апрель там у вас, и божья коровка ползет по травине...

«Он самый тонкокожий и самый чувствительный человек из всех, кого я встречала, — говорит о Микки первая жена. — Когда мы познакомились, он походил на маленькую обиженную собачку. Он был ужасно уязвимым. Боялся летать. Не купался в океане, потому что там могли быть акулы. Он был такой нервный! Любил поло, но до смерти боялся лошадей.... Он сделал карьеру, играя секс-символов и бойцов, но на самом деле он персонаж Вуди Аллена. У него столько фобий!»

Именно так все и было, да! Все правда, ибо кто нас знает лучше, чем наши жены!.. Но при этом — продолжим мы фразу, — кто сможет сказать о нас хуже, чем наши бывшие жены!

Потому что персонажи Вуди Аллена настоящей жизнью артиста не живут, не носят они свои фобии, проверяя их на прочность, с ринга в пьяный бар, из бара в участок, и обратно, и так бесконечно, и так неустанно.

А если Рурк когда что сделал не так: ну, скажем, жену избил, или переспал с одной русской певицей, а потом отказался сниматься в ее клипе, или попался с героином, — так это не он виноват, это жизнь такая, злая и паскудная.

Да и что я вам буду рассказывать! Как будто вы без меня не помните, как выглядит настоящий русский народный артист, поэт, мужик и дебошир...

Захар Прилепин, "Русская жизнь" - 27 января 2009 года

Купить книги:

               

 

Соратники и друзья
Сергей ШаргуновНовая газета в Нижнем Новгороде Нижегородская люстрация

На правах рекламы: