Совсем недавно, в один из трудных понедельников этого безумного, раскаленного мая умер Михаил Алексеев, писатель.

Он написал много книг, и несколько из них действительно хорошие. Достойна внесения во все хрестоматии пронзительная повесть «Карюха» - о щемящем, почти уже непонятном нам отношении крестьян к своей животине: Карюхой звали лошадь.

Я, советский подросток, еще помню на полках родительской библиотеке книги Алексеева с такими простыми и красивыми названиями: «Хлеб – имя существительное», «Вишнёвый омут»…

Недавно, в канун победы, переиздали две книги Алексеева – первую и последнюю – и обе о войне. Роман «Солдаты» 1951-го года и документальное повествование «Мой Сталинград», законченное в 93-ем.

И вот что удивительно: в отличие от книг многих фронтовиков видно, что обе эти вещи написал один писатель. Не изменивший себе.

Вот, скажем, Виктор Астафьев. Величина огромная, спору нет – и даже мастеровитому, от Бога одаренному Алексееву с этой глыбой трудно было равняться. Но насколько разные они люди – Астафьев и Алексеев – разные просто по-человечески.

Последние книги о войне Астафьева – те же «Прокляты и убиты» - дышат совсем иным чувством, иной страстью, чем первые его вещи. Очень часто натуральная злоба сводила гортань Виктору Астафьеву.

Но ведь и Алексеев был там, в том же самом пекле второй мировой. Отчего ж, и в 51-ом году и сорок лет спустя Алексеев смотрит на боль, на войну, на жуть со всё тем же, свойственным ему всю его долгую жизнь, - спокойствием? Спокойствием крестьянина, мужика – и мужицкого философа.

И «Сталинград» Алексеева и «Проклятые» Астафьева писались примерно в одно и то же время. Но вот сравните сцены сталинградского хаоса, отступления русских солдат, бомбежек у Алексеева – с теми же сценами у Астафьева.

Алексеев смотрит на происходящее (и, отчего-то уверен я – и на войне так же смотрел) ну… почти как Тушин у Льва Толстого. А у Астафьева на каждом шагу: тут нас предали, тут сдали, тут обесчестили, тут прокляли, тут убили…

Нет, упаси Бог, меня доказывать, что не проклинали и не предавали. Всё было: на то и война. Я просто говорю о разном мировоззрении.

Алексеев – добрый. Россия не очень богата на добрых писателей. У нас много страстных, много обидчивых, много мрачных, много саркастичных… а добрых мало, да.

Он принадлежал к так называемому патриотическому лагерю. Публиковался в газете «Завтра». Вместе с Распутиным, Беловым и Бондаревым подписывал письма, которые сочинял неистовый Проханов в 91-ом, в 93-ем, в 96-ом, в 98-ом и когда-то еще…

Почти двадцать лет патриотическая печать была неизбывно насыщена горечью, яростью и то ли жутью, то ли мутью утрат.

Но и на страницах патриотической прессы Михаил Алексеев смотрелся как великодушный, мудрый, вовсе незлой старик, по-прежнему уверенный в том, что правда за нами и никто не будет проклят, даже если он уже убит.

Какая-та есть странная, мучительная рифма в том, что вместе с Алексеевым, с разницей в один день умерла «тетя Валя» - Валентина Михайловна Леонтьева. Легендарная телеведущая «В гостях у сказки», «Спокойной ночи, малыши», «Голубого огонька» и «От всей души».

Они были глубоко милосердными людьми – может оттого, Бог даровал им такую долгую жизнь: Алексеев прожил 89, «тетя Валя» - 84.

Их майская смерть не пришлась на одно время с кончиной большого политика и первого президента, посему и поминали их куда меньше, чем виолончелиста и актера, ушедших от нас чуть раньше.

Даже в смерти мы не равны, вот так. Но мне кажется, что Михаил Алексеев и на эту истину не стал бы тратить печаль и огорчение своё. Он держал свое мужицкое, земное равнение на другие истины…

Но уж коли речь идёт о писателе – задам вопрос, быть может, кто-то услышит. Алексеев, известно, писал в последние годы роман «Оккупанты» - в защиту советского солдата, которого в последние годы иные европейцы преподносят как оккупанта.

Что с романом, какова судьба его? Быть может, российские власти вместо пустой перебранки с прибалтийскими ревизионерами и их перепуганными послами издадут Алексеева? Куда более разумное дело.

"Политический журнал" № 160, 04 июня 2007

Купить книги:

               

 

Соратники и друзья
Сергей ШаргуновНовая газета в Нижнем Новгороде Нижегородская люстрация

На правах рекламы: