Проект «Лёд 9», известный также как группа 25/17, сделал новый альбом — «Искушение святого простолюдина»

Святой простолюдин — это человек общественный, ему теперь можно всё, он венец творения, он «ничего никому не должен», он «бери от жизни всё», он «не парься», «потребляй» и прочее, давно ставшее обиходной всенародной философией.

Всякое желание простолюдина — свято, на него работает индустрия, угадывая всякий его смутный и скотский позыв.

Простолюдин и не человек уже — он «просто людина»: носитель человеческого облика, представитель скудного разумом племени, изгнавшего Бога из своей жизни и теперь веселящегося в одиночестве, без Этого зануды.

Прослушивание альбома «Искушение святого простолюдина» требует большого запаса прочности.

Альбом цельный, работает как отбойный молоток, голова крушится, но некоторым стоит потерпеть. Слушать его надо подряд, принимая наподобие лекарства, которое вводят в мозг. Сначала, впрочем, не мешало бы проверить, есть ли мозг.

Первое ощущение: Андрей Бледный (а именно он отвечал за концепцию пластинки) простолюдина ненавидит и желает ему немедленной (или лучше — медленной) погибели. Ненавидит его, когда простолюдин ложится под любого хищного пса (ведь пёс — «клыкаст, когтист, космат»). Покрытый псом простолюдин «…даже рад, продолжая делать вид: / всё в порядке, главное — он будет жить».

Бледный ненавидит простолюдина, когда тот создает себе кумира, чтобы поклоняться: «Я Сталин, я Мао. Я Гитлер. Вам мало? Я Путин, Обама, ваш папа и мама».

Бледный раздает пощечины направо и налево (в прямом и в идеологическом смысле): «Парни на Торшере ненавидят абажуры. / Павла Корчагина спонсируют буржуи. / Национал-джигурдисты готовят блиц-криг, / как под Виагрой частоколом — лес зиг».

Что еще у вас осталось?

Свобода? «Свобода пахнет налом — строим Вавилон».

Родина? «В нашем любимом городе у неба цвет — / похмельных глаз, которыми смотрит мент». Народ? «Людей, как грязи, грязь у них в душах. / Одна сплошная грязь — одна шестая суши». Русская идея? Об этом отдельная песня с есенинским рефреном «Пей со мной, паршивая сука», и с истеричным выкриком: «Я — русская идея! Кто я? Где я?» (и с многозначительным финалом в конце песни: всего два слова из мемуаров Мариенгофа, цитирующего любимую присказку Есенина: «…плакать хочется». Такая вот идея).

Может, осталась семья? Наше общее будущее?

Ответ Бледного: «Моя судьба — перепой, моя семья — перегной. / На этой жирной земле жить будет другой». В общем: «…девять кругов, три кольца в три дэ. / В прямом эфире корреспондент Данте».

Бледный так громко кричит, потому что уверен, что разговаривает с глухими. Может, из последних сил, разрывая глотку, удастся докричаться до них. Что он кричит? Он кричит, что святого простолюдина поздно пугать адом: тот и так уже в аду.

Бледный кричит еще и потому, что сам медленно жарится здесь же. Его не водят по кругам, как Данте, показывая на мучеников: нет, эти круги Бледный крутит на себе, как кольца Сатурн.

Ад: место действия альбома.

Здесь зверское пати, здесь жарко, здесь топка. Отличное (наверняка пришедшее интуитивно) филологическое наблюдение Бледного состоит в том, что он уловил один из важнейших признаков ада — в аду распадается словарь: «В глаз утро в нос пудра / мутит бутор злая шудра / крекс пекс фекс секс / смазка котик соска Контекс / Кобзон Бурзум / бозон делай зум / антилюди против всех / будет громче красный смех».

(Привет Леониду Андрееву и Роману Неумоеву, написавшему позже песню с тем же названием!)

Все слова стали чужими и недобрыми, они как незнакомые колкие предметы, и назначение этих предметов нам непонятно.

Но даже постигший нас ад, как выясняется, — не пределен. Ада будет еще больше. (Как было спето в прошлом альбоме «Льда 9»: «Было плохо? Будет хуже!») Бледный издевается: «Когда начнет светать и кончится водка, / чтобы было ярче — сами залезем в топку».

Мы на пути в топку. Это — представьте! —  еще не финал. Бледный пророчествует: «Этот день придет внезапно, как ночью тать. / Тот, кто крепко спал, — не успеет встать. /И под топот копыт разномастных коней / планета возопит от Кубы до Иудеи».

Вот это — ад, один на всех, заслуженный.

…предпоследнее резюме альбома: «Всё, что ты видишь, всё, что ты знаешь, — пыль. / Всё, что ты помнишь, всё, что ты любишь, — пыль». После ада остается только пыль.

По этому поводу вспоминается одно стихотворение упомянутого выше Есенина, которое заканчивается строчками: «Если и есть что на свете / — это одна пустота». (Пыль.)

Поэт Александр Блок прочел это и спросил у Есенина: «Вы серьезно написали?» Есенин кивнул: «Да». Тогда Блок приписал в альбоме под есенинским стихотворением, цитируя себя же: «Сотри случайные черты / и ты увидишь: мир прекрасен».

…можно ли приписать такое на обложке альбома «Лёд 9»? Нет, конечно.

Сотри случайные черты, и ты увидишь — ад ужасен: вот так разве что. Одно успокоение: у альбома «Лёд 9» есть и финальные строки. Вот они: «Закрыть глаза. / Успеть сказать: / «Твой Сын теперь — мой Путь».

И дальше еще один выкрик Бледного: «Я готов убивать грязь внутри себя!» Это стоит того, чтобы петь.

Один вопрос: если Бледный готов убивать грязь внутри себя — ему придется расправиться и с ощущением, что всё вокруг — пыль.

Быть может, ему кажется, что это ощущение — христианское. А мне кажется, что это не так. Неприязнь к принявшему самого себя в сан святых простолюдину сложно не разделить. Куда сложнее разделить неверие Бледного в человечество вообще. Родина есть. Свобода есть. Русская идея есть. Есть семья. Есть даже Павел Корчагин — а если точнее: есть человеческое мужество, самоотверженность, честность, чистота.

Есть свет, в конце концов. И наличие света предполагает наличие в мире всего вышеприведенного списка: Родины, свободы, чести.

Мощнейший социальный нигилизм Бледного понятен. Но пока планета от Кубы до Иудеи не возопила в ужасе от возращения Господа, у нас есть несколько шансов встретить Его достойно. Иначе зачем мы сюда пришли?

Путь личного спасения — это не самая главная русская привычка.

…Что до музыки — то альбом отличный, убойный. Вокал Анта (второй фронтмэн и главный по музыкальной части в команде) — неузнаваем: как один человек может спеть юродивое: «Я тебя найду в этаноловым бреду» и пронзительное: «Я хочу танцевать как пылинка / в лучах палящего солнца» — необъяснимо.

По совести говоря, такой диск должен бы стать своеобразным откровением для нашей просвещенной публики и прочих рассерженных горожан. Но что-то мне подсказывает, что наши рафинированные ценители будут по-прежнему бежать такого товара.

Ах уж эта наша щепетильность, эта наша как бы продвинутость, этот наш снобизм. Так мало своего ума и собственного вкуса, так много желания быть в тренде и принимать на веру «общее мнение». Земфира — это о, это да! «АукцЫон» — это да, это о!

А «Лёд 9» — это, конечно, не о. Во-первых, Бледный весь в ужасных наколках. Во-вторых, это громко. В-третьих, там неуважительно про ЛГБТ. Дикари просто.

У Бледного на это, впрочем, уже есть ответ: «Наши люди и так нас неплохо слышат».
Услышат и на этот раз.

Мой сын в течение первого дня, когда я принес этот диск в дом, прослушал его девять раз. Ничего против не имею. Там есть вещи, которые стоит знать и которым стоит научиться. Другим вещам я научу его сам. Третьи — жизнь подскажет.

Захар Прилепин, "Новая газета" - № 122 от 30 октября 2013

Купить книги:

               

 

Соратники и друзья
Сергей ШаргуновНовая газета в Нижнем Новгороде Нижегородская люстрация

На правах рекламы: